Книга Жуля, я и снежный роман, страница 106 – Ана Ховская

— Я свободе-е-ен! – тихо пропел Саша слова из песни Кипелова и заржал: не смог удержаться.

— Вам пора уносить лапы! – прыснула Марта.

— Божечки, ну и мстительная ты псинка! – покачала головой, умиляясь тому, насколько чувствую этого проказника: в этот раз пострадали не тапочки.

Марта оглянулась и округлила глаза, намекая, что надвигается тайфун.

Чего уж теперь: дело сделано. Потом дядь Славе скажу – пусть сменит землю.

Я мигом поскребла подошвой уггов, заметая высыпавшуюся землю под коврик у двери, и вытянулась, прикрыв горшок.

Жулька недоумённо посмотрел то на меня, то на коврик и глухо рыкнул.

— Ш-ш! – шикнула я и громко выдохнула: – Ну… ладно, всем пока. Спасибо за ужин и компанию. Дядь Слав, рыба, как всегда, отменная! – послала воздушный поцелуй отчиму, выводящему маман под руку из гостиной.

— Всего доброго, спасибо за приглашение. Рад знакомству, – вежливо попрощался Валерий.

— Осторожнее там, и позвони мне сразу! – напоследок велела маман.

Я чмокнула в нос ангелочка-малыша, подхватила Жульку, и мы с Валерием вышли на улицу. Морозный воздух немного остудил накал страстей. Я усадила манюню на заднее сиденье, добавила мощности кондиционеру, укушенный кавалер сел рядом так аккуратно, будто ранен по самое не могу. Оглянулась: Жулька улёгся и тихо свернулся калачиком. Ни звука, ни косого взгляда.

Вот непредсказуемое чудо!

— Ну что, от винта? – улыбнулась и тронулась с места.

Мы молча выехали из района. Город был почти пуст: новогодние каникулы, Рождество. Медленно кружился снежок, поблёскивая в свете фонарей, асфальт блестел глянцем.

— Значит… укол от бешенства? – уточнил Валерий, глядя на дорогу.

— Да, – кивнула невозмутимо. – На всякий случай.

Он усмехнулся:

— Никогда собаки не кусали.

— С почином! – хихикнула я и виновато сморщила нос: ему-то невесело. Это у меня голова кругом.

— И часто ты отвозишь мужчин в клинику?

Я прыснула. Но тут же виновато склонила голову:

— Прости. Это правда впервые, – прикусила губу и не сдержалась: – Обычно не выживают.

— Обычно? – вскинул брови пассажир, а заметив, как я едва сдерживаюсь, с усмешкой покачал головой: – Признаться, я не думал, что ты… такая… – Валерий замялся и уставился в окно.

— Какая?

— Нескучная, – проговорил смущённо.

— А-а, да. Со мной не соскучишься, – улыбнулась и мельком посмотрела на Жульку – уже спал, проказник!

— А пёс всегда такой… – Валерий снова замялся. – Непредсказуемый?

Видно, вспомнил про горшок.

— Нет, – ответила честно. – Обычно он молчаливый судья. Но сегодня был внеплановый трибунал. У него с моей мамой… как бы это сказать…

— Не стыковка, на твоём языке?

— Конфликт ПО – на твоём, – взаимно улыбнулась я.

— И как вы уживаетесь?

Так я тебе всё и рассказала. Хотя, если ты адекват, то вряд ли не понял, кто такая моя маман!

Я вздохнула и повела плечом:

— С юмором.

Мы немного помолчали. Жулька тяжело вздохнул, прямо как человек. Я глянула на него в зеркало заднего вида.

Ты-то что вздыхаешь? Это не ты сегодня был клоуном…

— Ты давно работаешь в авиации? – будто чтобы заполнить неловкую паузу, спросил Валерий.

Джентльмен. Умеет не лезть, когда не просят.

— С двадцати двух лет.

Он кивнул и замолчал. А мысли снова вернулись к Ивану: тому не нужно было придумывать темы для разговора, он молчал многозначительно, как молчат два человека, когда им совсем не нужны слова.