Книга Жуля, я и снежный роман, страница 92 – Ана Ховская

— А вы… – болезненно щурясь, протянула я.

— Я Иван, сын Михаила.

Я оторопела и несколько секунд не могла и звука выдавить – только глазами хлопала.

— Иван?! А кто же жил у меня… здесь?..

Глава 21

— А кто же жил у меня… здесь? – чувствуя, как болезненно широко округляются глаза, а грудь стягивает от неопределённого чувства, но явно пренеприятного, отклонилась в сторону.

— Хе-хе, это вы уж сами разбирайтесь, – хохотнул парень.

— Вы точно Иван? – прищурилась я, разглядывая его, хотя и невооружённым взглядом видно, что этот точно весь в дядь Мишу.

— Да был с утра, – вскинул брови тот, а мысленно, поди, пальцем у виска повертел.

Я нахмурилась и в какой-то прострации тряхнула головой.

А кто же был другой Иван?! Мне же это не приснилось?

— Ну так что, будем работу работать или как? А то у меня ещё заказы есть, – потоптался у порога парень.

— Ваш Турсунович с запоя только проснулся, что ли? – спросила расстроенно. – Я вызывала вас тридцатого числа. А что, если бы примёрзла к полу за столько дней?

— Да? – натурально так удивился тот. – Я не в курсе. Турсунович, конечно, любит выпить, но он сказал, что вы тока-тока звонили…

— Ясно… – выдохнула я и от резкого бессилия прислонилась к косяку.

— Да не сердитесь вы. Ну, выпил Турсунович… – парень поскрёб щёку ногтями, под которыми, наверное, прошлогодняя грязь застряла.

— Да не сержусь уж. Разобрались сами, – грустно протянула и обняла себя за плечи: странное неприятное чувство иголочками прошлось по коже. – С Новым годом и наступающим Рождеством… Иван.

— Ага, ну давайте тогда, – махнул рукой настоящий Иван, неуклюже пробрался к внедорожнику и уехал.

Я еле отклеилась от косяка и повернулась к двери в коридор – Жульен, навострив уши, внимательно смотрел на меня.

— Жуля, тебе же не приснилось? – прошептала я, наклонилась и взяла манюню под мышку.

Когда села в гостиной, тишина навалилась, как тяжёлое одеяло, стало как-то не по себе.

Иван ушёл, вернее, даже не Иван, а кто-то неизвестный. С Вадиком хотелось расстаться по-человечески, да не вышло: слишком уж нечеловеческое у него оказалось нутро.

Засветился экран телефона.

Надо бы аватарку маман сменить. Эта с рожками уже приелась.

— Да, мам, – смиренно ответила я, кажется, готовая выслушать всё, что она ни скажет.

— Доня, мне Алёша сказал, что у тебя там целых два мужика и один из них Вадим? Ты что, опять с ним связалась?!

Вот только твоей морали мне сейчас не хватает!

— Он подарок завёз, – равнодушно ответила я.

— То есть ты не с ним?

— Нет, – мотнула головой и натянула плед, что остался лежать на диване. От него пахло Иваном…

Затылок упал на спинку и так уютно пристроился, что веки сами собой слиплись.

— А кто второй? – взбудоражил звонкий голос маман, я снова распахнула глаза и поморщилась.

— Просто знакомый… переждал снежную бурю…

И кто же ты такой? Зачем пришёл?

— Любишь ты привечать всяких, – хмыкнула маман.

Я снова поморщилась от звона её голоса, так болезненно прошибающего голову от одного виска до другого, и крепче обняла Жульку.

— Это всё, что тебя интересует?

— То есть ты уже одна?

— Нет, две подруги-коллеги заглянули, останутся на денёк…

…не то опять Щавлева зашлёт!

— Приличные хоть?

— Практически монашки, мам… – закатила глаза, едва не роняя телефон.