Книга В тени эмира. Шрамы на песке 1, страница 72 – Ирэн Блаватская

наконец с этим. Она не любила тебя и никогда бы не полюбила, потому что ты для нее

навсегда остался бы тем, кто разрушил ее хрупкое счастье и обрек на страдания, а

единственное чувство, которое она стала бы испытывать к тебе, — это ненависть. Я же

видела, как ты сгорал от ревности, мучился от безответных чувств, но заставить

полюбить себя невозможно... Я мать… скажи мне, мальчик мой, неужели я могла

бесконечно смотреть на твои страдания и бездействовать? Это не могло продолжаться

вечно. Только поэтому я пошла на этот шаг. Я верю, что пройдет время, ты забудешь ее

и обязательно встретишь свою настоящую любовь — ту единственную и на всю жизнь.

— Тебе не надо было вмешиваться в это. Это моя жизнь, мама… и я сам в ней разберусь.

* * *

Эмир Хафрака, уставший и злой, тяжело ступая по каменному полу, шел по длинным

коридорам дворца. На его напряженном лице не отражалась ни одна эмоция. За много лет

правления он привык контролировать свои эмоции, скрывая их от всех. Редкие

придворные, встречавшиеся ему на пути, останавливались и благоговейно опускали

головы, приветствуя своего повелителя: «Аллах вайакум» (араб. «Пусть Аллах пребудет

с Вами»).

Мыслями он находился совсем далеко, за сотни и сотни верст от Хафрака, снова

перебирая в памяти тот далекий день, когда находился со своей делегацией в торговом

представительстве Великобритании в величественном Эр-Рияде.

После нескольких дней духоты с утра установилась прекрасная погода, даже подул

легкий свежий ветер. На радостях во многих кабинетах были открыты форточки, чтобы,

пользуясь случаем, вытеснить спертый и душный

воздух и наконец освежить помещения. Делегация Хафрака во главе со своим эмиром

прибыла на деловую встречу с главой Ближневосточного торгового представительства

Великобритании в Эр-Рияде для установления торговых отношений между двумя странами.

Офис располагался в довольно обширном двухэтажном здании с красивым фасадом и

большим ухоженным парком вокруг. Было решено непосредственно перед самой встречей

устроиться в комнате для гостей и отдохнуть с дороги.

Пока его министры и Саттам, расслабившись, пили кофе с финиками, Фалах медленно

прошелся по просторной, со вкусом обставленной комнате и подошел к открытому окну,

выходящему в парк. С наслаждением вдохнув прохладный воздух, он стал рассматривать

великолепный вид, открывшийся его взору: ухоженные красивые аллеи между извилистых

рядов многолетних деревьев, ровный ковер газона, лавки с изящными спинками и тишина,

нарушаемая только пением птиц и шуршанием листвы деревьев.

Вдруг его внимание привлекли приглушенные голоса, раздаваемые откуда-то совсем

рядом. Прямо под окном, в тени деревьев, стояла пара в обнимку и мило шепталась.

— Поцелуй меня, — прошептала юная симпатичная девушка, закрыв глаза и немного

вытянув губы. Парень лет тридцати, приблизительно такого же возраста, что и Фалах,

чмокнул ее в губы.

— Не так, Стиви… — сморщила девушка лицо. — Поцелуй по-настоящему… по-взрослому! —

и, блаженно улыбаясь, снова закрыла глаза в предвкушении новых приятных ощущений.

— Нет, Эми, — твердо ответил парень. — Я же сказал, что у нас все будет только после

свадьбы.

— Всего один поцелуй… Ну пожалуйста! — не унималась девушка. — Ну давай, Стиви… Мне