Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 135 – Ирэн Блаватская

Палуба встретила его запахом машинного масла, сырого дерева и моря. Фалах стоял и смотрел на сотни лиц вокруг — незнакомых, чужих, встревоженных — и чувствовал, как внутри что-то сжимается в тугой, горячий узел. Она здесь. Где-то здесь, на этом судне, среди этих людей, в нескольких шагах или нескольких коридорах от него.

Море шумело все громче. Небо темнело. И в этом нарастающем грохоте, в запахе соли и грядущей бури, у Фалаха оставалась только одна мысль — еще немного… совсем немного — и он найдет ее.

Едва ступив на палубу, Фалах уже не принадлежал себе. Что-то древнее, неукротимое гнало его вперед — сквозь толпу пассажиров, мимо матросов с канатами, мимо чемоданов и шляпных коробок, громоздившихся вокруг. Его люди едва поспевали следом.

Коридоры парохода мелькали перед глазами — одинаковые двери, одинаковые медные таблички с номерами. Но в голове у него билась лишь одна мысль: она здесь. Он помнил номер каюты наизусть… Двести семнадцатая. Двести семнадцатая. Эти цифры пульсировали в висках в такт шагам.

Минуты — всего лишь минуты отделяли его от нее. Месяцы разлуки, недели в пути, дни, когда он не знал, жива ли она, — все это сжалось теперь до узкого коридора и одной-единственной двери в самом конце. Еще поворот. Еще десяток шагов. Вот она.

Фалах остановился перед дверью и несколько секунд просто стоял — почти против воли, словно оттягивал мгновение, которого так жаждал. Потом поднял руку и резко постучал. Тишина. Он постучал снова — нетерпеливо, требовательно. Ничего.

— Эми! — голос вырвался сам, хрипло и требовательно.

Тишина в ответ была невыносимой. Он толкнул дверь — та распахнулась без сопротивления, и он шагнул внутрь.

Она стояла у иллюминатора, спиной к нему. Светлые, гладко собранные волосы, легкое дорожное платье, знакомый силуэт — или тот, каким он хотел его видеть. Все это он охватил одним взглядом, и что-то в груди натянулось до предела.

— Эми! — выдохнул он громко, почти с отчаянием.

Женщина медленно обернулась. Фалах замер. Незнакомка смотрела на него с нескрываемым интересом — оценивающе, с легкой улыбкой, которая не столько согревала, сколько прощупывала. Точеные черты, дерзкий взгляд из-под длинных ресниц… Красивая — этого не отнять…

— Кто вы? — произнес Фалах, и в голосе его не было ничего, кроме холода. — Где Эмилия?

— Какой нетерпеливый, — протянула женщина, не двигаясь с места. — Сразу видно — привык незамедлительно получать ответы.

— Где. Эмилия. — повторил он тихо, и в этой тишине было куда больше угрозы, чем в любом крике.

Что-то в его взгляде заставило ее чуть переступить с ноги на ногу.

— Меня зовут Глэдис, — сказала она, вскинув подбородок. — Эта каюта моя.

— Мне нет дела до вашего имени. Где она?

Глэдис молчала — секунду, другую, явно взвешивая, как распорядиться этой маленькой властью над ним. Фалах шагнул вперед, и что-то в его движении — спокойное, непреклонное — сказало ей яснее любых слов: молчание здесь не защита. Глэдис пожала плечом.

— Понятия не имею, о ком вы говорите.

Фалах сделал шаг вперед. В каюте стало заметно теснее.

— Не советую, — сказал он тихо. — Ну… Я жду...

Что-то в его взгляде подействовало. Глэдис чуть отступила, улыбка стала менее уверенной.

— Она отдала мне свой билет, — произнесла Глэдис наконец. — Ее нет на этом корабле. Эмилия уступила мне свое место, а сама… Она не хотела, чтобы ее нашли, чувствовала, что это может случиться... Вы это понимаете? — Пауза, почти театральная. — А сама отплывает на другом судне.