Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 45 – Ирэн Блаватская

Фалах слушал не шевелясь, его дыхание стало тяжелым.

— Но всякий раз, когда я думала, что это конец, что мне не выбраться, я слышала твой голос. И я снова оживала. Ты звал меня — откуда-то издалека, сквозь пелену смерти. И я бежала на этот звук. Я падала, проваливалась в бездну, разбивалась, но вставала и снова шла. На голос. На твой голос. Потому что знала: свет и тепло есть только там, где ты.

Эми сильней прижалась к нему, как будто боялась, что он снова исчезнет.

— Иногда ты звучал совсем рядом. Тогда мне становилось уютно, и сердце снова начинало биться. Я видела твое лицо, чувствовала твои пальцы на своей руке… И я осознавала: это всё, ради чего я хочу жить. Я пыталась кричать: «Не отпускай меня! Не уходи! Я хочу остаться с тобой!». Но голоса не было. Слова застревали где-то внутри. И я снова проваливалась. Снова во мрак. Снова в бездну. Снова одна.

— Я до сих пор боюсь тех воспоминаний, — сказала она тихо. — Той тьмы. Той тишины. Только ты вывел меня оттуда. Только твой голос. Только твоя рука. — Глубоко вдохнув, она продолжила: — Я жива, Фалах, потому что ты не отпустил.

— Аюни… — Его голос сорвался.

Фалах бережно взял её лицо в свои широкие ладони, приподнял его, заставляя её смотреть прямо в его потемневшие от нахлынувших чувств глаза.

— Ты всё это время звала меня? Это меня ты просила вернуться?

Сжимая девушку за плечи, эмир неотрывно смотрел в синеву ее глаз и не мог поверить услышанному. Как будто какая-то пелена спала с глаз, и ему открылась другая действительность, совершенно отличная от той, что окружала его.

— Я ничего не понимаю... Ты так яростно сопротивлялась мне, отторгала меня, ненавидела...

— Да, но это было в начале… а потом все изменилось.

— Что изменилось?

— Я не знаю как это объяснить… Как будто из меня вынули какую-то часть меня и поместили другую, и эта другая, новая часть отчаянно тянулась к тебе.

— Ты была такой холодной, отстраненной… я не почувствовал ничего.

— Я и сама не совсем понимала, что со мной происходит, и только в тот день, в конюшне, когда мы рассорились и ты ушел… как будто навсегда ушел от меня, я поняла, что пропала, что уже не смогу без тебя.

— Девочка моя, почему ты молчала? Я ничего не знал.

— Я о многом хотела рассказать, мне очень не хватало тебя, но тебя так долго не было… Я ждала, а ты все не приходил, и тогда я сама пришла к тебе, но ты уже был с другой, с той, с которой я тебя застала в постели…

— Ты поэтому приходила в ту ночь?

— Мне было важно увидеть тебя, понять, что между нами все осталось как прежде, что я все еще интересна тебе… пусть только в постели… пусть… все равно… но оказалось, что я опоздала.

— Эми, милая моя, тебе нужно было просто поговорить со мной.

— К сожалению, поговорить у нас с тобой так ни разу и не получилось, мы как будто не слышали друг друга… или не хотели услышать… Скорее находились на разных полюсах и просто не понимали друг друга.

— И ты не придумала ничего лучше, как спрятать свои чувства глубоко в себе и отгородиться от меня?

— Не угадал… Я хотела обратить на себя твое внимание, потому и пошла в тот день в конюшню. Знала, что тебе доложат об этом, но не думала, что все так плачевно закончится.

— Я все не мог понять, почему ты полезла на нее... Она ведь была еще совсем необъезженной… Дикая, упрямая кобыла… Я приказал даже близко не подпускать тебя к ней, ты могла погибнуть.