Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 46 – Ирэн Блаватская

— Тогда я не думала об этом, просто хотела, чтобы ты знал, что я в восторге от твоего подарка, что очарована этой лошадью с первой секунды, с первого взгляда на нее, что очень тебе благодарна, а этот чертов цвет не имел для меня никакого значения… Совсем никакого...

— Я все это видел в твоих глазах еще в тот самый день, в конюшне.

— Но ты пропал с того дня, как будто забыл обо мне. Я всего лишь хотела напомнить тебе о себе.

— А я и не забывал никогда, просто дал тебе время отдохнуть от себя, но всегда находился рядом и со стороны наблюдал за тобой.

— Я сходила с ума от тоски и ревности, думала, что навсегда потеряла тебя, винила себя во всем, что случилось, а ты все это видел и молчал? Бесчувственный дикарь! — зло зашипела девушка, пытаясь оттолкнуть его от себя и вскочить, но он и не собирался ее отпускать… особенно теперь, когда правда открылась для него совсем с неожиданной стороны.

Чувствуя, как возбуждение с новой силой охватило его и пробежало по венам горячей волной, Фалах сгреб девушку в охапку и, навалившись на нее всем телом, подмял под себя. Она уже собиралась что-то возразить, но он не дал ей ни малейшего шанса, жадно припал губами к ее уже изрядно опухшим губам в страстном поцелуе, глотая ее возражения и обиды. Но спустя всего секунды, забыв обо всем на свете, она обняла его за шею и, всем телом прижавшись к нему, стала лихорадочно отвечать на его страсть.

Был уже поздний вечер, над ними сверкали мириады ярких звезд и светила луна. Люди в лагере уже заметно беспокоились долгим отсутствием своего повелителя, а вооруженный отряд был готов в любую секунду углубиться в оазис в поисках эмира и его наложницы и ждал приказа, но Хамид — глава его охраны — был как всегда спокоен и молча ждал.

После той знаковой соколиной охоты жизнь в Хафраке словно сменила палитру. Эми и Фалах стали ближе так, как становятся люди, однажды прошедшие через страх потерять друг друга. Между ними больше не было той холодной дистанции, случайных недомолвок, осторожных взглядов. Теперь каждое мгновение тянуло их друг к другу — неумолимо, почти болезненно.

Они стали единым целым: в каждом взгляде, в каждом случайном касании пальцев в коридорах дворца. В каждом легком шепоте при виде друг друга. Даже когда Эми просто гуляла в саду гарема, она кожей чувствовала на себе его собственнический взгляд из окна кабинета. Поднимала глаза — и находила его в окне. Неподвижного. Сосредоточенного. С тем огнем в глазах, который невозможно было скрыть. Это была волшебная идиллия, хрупкое равновесие между страстью и абсолютным доверием.

— Фалах, — тихо начала Эми, когда они остались наедине в прохладе вечерней террасы, — где тот берейтор, что работал с моей белой красавицей? Я не видела его в конюшне несколько дней. Там теперь другой человек.

Лицо Фалаха в мгновение ока утратило нежность, превратившись в застывшую маску из гранита.

— Он отбывает наказание, — коротко бросил он, не глядя на неё.

— За что? — в ее голосе прозвучало искреннее удивление.

— За то, что ослушался моего приказа. За то, что из-за его халатности ты едва не погибла, — голос эмира прозвучал как удар хлыста. — В Хафраке каждый должен выполнять свои обязанности с точностью часового механизма. Тот, кто ставит под удар жизнь моей женщины, не достоин снисхождения.