Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 84 – Ирэн Блаватская

— Когда закрывается одна дверь, то обязательно открывается другая, третья… и за каждой, как правило, нас ждет что-то новое, лучше того, чего мы лишились… Поэтому отпусти прошлое, живи настоящим и принимай дары судьбы, не оглядываясь назад.

— А если мне не нужно ничего?.. Что мне делать, если то, что осталось там, за той дверью, гораздо ценней всех даров на свете?

— Ты не можешь этого знать наверняка.

— Зато знаю, что не выдержу больше... У меня уже нет сил.

— Всевышний отправляет нам ровно столько испытаний, сколько мы можем выдержать. И ты выдержишь.

— Видно, он не рассчитал моих сил и возможностей. Я больше не смогу... не смогу…

— Сможешь. — Тяжелый, пугающий взгляд прямо в глаза пригвоздил ее на месте. — Когда-то здесь, на этом самом месте, были реки, озера, леса… Люди жили и не знали проблем, разучились ценить то, что досталось легко, без усилий, стали ленивыми, жадными, неблагодарными… И Всевышний послал испытания, превратив это все в бескрайнюю пустыню… Но люди выжили… тяжело, со слезами, с потерями, с болью, но выжили… Потому что, насылая на нас испытания, Всевышний не ставит целью нас убить, наоборот… мы его дети, он любит нас всех, просто помогает нам стать сильными.

— Сильными? Ты сказал «сильными»? Для чего? Для того чтобы снова и снова проверять нас на прочность? Подвергать изощренной пытке, заставляя снова и снова испытывать боль и страдать? А когда не останется сил терпеть, то молить о смерти, только чтобы прекратить ее... Как это гуманно... Лучше бы я умерла вместе со всеми на том корабле…

Мужчина огляделся вокруг. Костер почти угас, лишь едва тлела куча пепла. Безмолвие ночной пустыни нарушали лишь сонное негромкое ржание и посапывание лошадей… Усталые путники давно спали, силуэты воинов, охранявших лагерь, едва заметно выделялись на фоне ночи…

— Ты устала… Иди в шатер... отдохни… завтра рано вставать…

— Оставь меня в покое… — Она снова побрела по краю бархана, не разбирая дороги... утопая ногами в песке.

— Я сказал: иди в шатер, — жестко, но не громко приказал мужчина.

— Да пошел ты, урод… воинам своим приказывай! — не оборачиваясь к нему, отпарировала она. Хамид резко встал и в два шага настиг ее.

— Ты не должна в таком состоянии бродить тут ночью одна… Я повторяю... тебе надо отдохнуть, иди в шатер...

— В каком состоянии? Что ты знаешь о моем состоянии, грубый мужлан? Уйди с дороги и дай мне пройти.

— Послушай меня… женщина… Нет такой боли, которую время не сможет излечить. И твою боль вылечит... Только нужно время...

— Он был всем для меня. Ты даже представить не сможешь, что я сейчас чувствую, какая боль у меня внутри… Эта боль никогда не стихнет… тебе этого не понять… — Голос дрожал, говорить становилось все трудней.

Она не успела даже опомниться, когда своими огромными ручищами он схватил ее за плечи и прижал к себе.

— Я знаю… Знаю, как тебе тяжело. Потерпи немного… потом станет легче… потом отпустит… потерпи, — тихо выговорил он.

— Что ты делаешь? Не смей прикасаться ко мне… Или забыл, что не бывает бывших женщин эмира? Я все еще принадлежу ему.

— Я всегда помню об этом.

— Зато забыл, что можешь за это лишиться головы... — прошипела она, брезгливо скривив лицо.

— Пусть, — и прижал ее лицом к своей груди.

— Ты раб… Ты плебей... Ты никто… Сейчас же отпусти меня!.. — попыталась она вырваться, отталкивая его, но, нависая над ней как гора, он только крепче прижимал ее к себе и молчал. — Я повторяю: отпусти меня и дай пройти… или я подниму шум, и завтра же эмир узнает об этом.