Книга Гори со мной, страница 45 – Лера Титова

Я встал, натянул штаны и спустился в спортзал. Мне нужно было выпустить пар. Груша висела в углу — старая, потрёпанная, видавшая сотни моих ударов. Я обмотал руки бинтами, надел перчатки и начал бить.

Раз-два, раз-два. Левый прямой, правый хук. Груша отлетала от каждого удара, цепь скрипела. Я наращивал темп, вкладывая в каждый удар злость. Злость на себя, на неё, на весь этот чёртов брак.

И тут меня накрыло.

Я вспомнил то, что она сказала в горах. Не прямо — намёком. Когда я спросил про её первый раз. Она ответила: «Один. Ты второй». Один. У неё был мужчина до меня. Кто-то, кто касался её первым. Кто-то, кто видел её такой же обнажённой, такой же раскрытой, такой же дикой. Кто-то, кто был внутри неё до того, как я впервые вошёл в неё в отеле три месяца назад.

Я никогда не спрашивал детали. Тогда мне было плевать. Я думал: «Просто девушка, просто на одну ночь». Но теперь она была моей женой. И мысль о том, что кто-то другой прикасался к ней, был в ней, заставлял её стонать, ударила меня сильнее, чем любой хук.

Кто он? Какой-то итальянец? Молодой, красивый, с гладкой речью и холёными руками? Или кто-то из мафиозных кругов — сын союзника, первая любовь, которую одобрил Лучано? Она не рассказывала. Я не спрашивал. Но теперь моё воображение рисовало картины одну грязнее другой.

Он лежал на ней. Он входил в неё. Она стонала под ним — может, громче, чем подо мной. Может, она смотрела на него иначе — с той мягкостью, которой никогда не было в её взгляде для меня. Может, она любила его. Может, она говорила ему те слова, которые отказывалась говорить мне. «Люблю». «Твой». Может, она отдала ему не только тело, но и душу. А мне — только оболочку.

Я взревел и врезал по груше с такой силой, что цепь лопнула. Груша отлетела в стену, швы с треском разошлись, песок посыпался на пол. Я стоял, тяжело дыша, глядя на разрушение, которое сотворил. Руки дрожали. Косточки на кулаках ныли. Но боль внутри была сильнее.

Ревность. Ревность к призраку, которого, возможно, уже не было в её жизни. Которого, возможно, она забыла. Но он был. Он был первым. И от этого никуда не деться.

Я никогда не ревновал. Никогда. Женщины были расходным материалом — сегодня одна, завтра другая. Мне было плевать, кто был до меня. Но София... София была другой. Она была моей женой. Моей. Даже если сама этого не признавала. И мысль о том, что кто-то трогал её, трахал её, слышал её стоны до того, как я появился в её жизни, сводила меня с ума.

Я сдёрнул перчатки, швырнул их в угол. Подошёл к штанге. Нагрузил сто пятьдесят килограммов. Начал жать. Раз-два, раз-два. Мышцы горели, пот заливал глаза. Я думал: «Кто ты, ублюдок? Где ты сейчас? Почему ты отпустил её? Или она сама ушла? Или тебя убрал Лучано, как того парня, которого она любила в четырнадцать?»

Она рассказывала мне о нём у озера — о сыне капо, с которым целовалась в саду. Отца она не назвала, имени — тоже. Только то, что его избили и выслали из города. Это был он? Тот парень, которого она любила? Или кто-то другой? Может, она вообще солгала про «одного». Может, их было больше. Может, она сейчас смеётся надо мной.

Штанга грохнулась на стойки. Я сел, хватая ртом воздух. В голове стучало: «Ты не первый. Ты, возможно, даже не лучший. Ты просто тот, кого выбрал её отец».