Книга Измена. Предателей не прощают, страница 22 – Полина Измайлова

От ужаса ситуации меня пробирает ледяная дрожь, тело сотрясается как в лихорадке.

На что меня заставил пойти собственный муж?

Как мы докатились до этого?

Как за какие-то минуты, секунды, моя жизнь превратилась в пепел, всё повернулось на сто восемьдесят градусов. Рассыпалось всё, во что я верила, чем дорожила.

Любимый человек, который был для меня главным в жизни, оказался подлецом.

Предателем.

Лжецом.

Иудой…

Дочь, моя девочка, моя крошечка, которую я так беззаветно любила, которую считала своей пусть не про крови, но по духу, по сердцу, вдруг оказалась равнодушным холодным чудовищем. Я ее так не воспитывала.

Когда я ее упустила?

Вспоминаю то время, когда Стася решила съехать от нас, жить не в загородной резиденции, а в городской квартире.

Я ведь была на ее стороне! Мне казалось, она уже взрослая, ей пора начинать самостоятельную жизнь! Я уговаривала Кирилла отпустить ее, дать ей свободу.

Уговорила, на свою голову!

Вспоминаю, что тогда как раз мы обсуждали переезд Стаси в компании Лозицкого и Кристины, и Кристина тоже ратовала за отделение нашей принцессы, тогда она сказала, что присмотрит за Стасей, возьмет под свое крыло — как раз в то время они жили в большом роскошном пентхаусе на Патриарших, и квартира, в которой собиралась жить Станислава, тоже была на Патриках.

Боже, получается, я сама отдала своего ребенка в руки этой дьяволицы…

Почему-то думаю об этом, совершенно уверенная в том, что к переменам, произошедшим с моей девочкой, приложила руку именно мадам Лозицкая.

Сука. Какая же с…

Может, зря я вот так сразу начинаю отторгать Стасю? Да, я умерла внутренне, когда услышала ее слова, когда увидела ее взгляд. Но ведь явно же это не ее мысли? Она ведь так не думала еще несколько недель назад! Мы ведь прекрасно общались.

Стасю явно накрутили, с ней хорошо поработали. Но, может, у меня есть шанс ее вернуть?

Так, об этом тоже надо подумать.

Надо спасать себя и своих детей.

Сначала сына. Это первоочередная задача. Нам с ним нужно сбежать.

И нам нужна помощь.

Но как мы выберемся из дома? Вдруг нас не выпустят?

Задумчиво кусаю губы, нервно убираю волосы за уши, гипнотизирую телефон взглядом.

Жду, может, Рафаэль еще напишет, но вместо этого слышу шум.

Кирилл.

Открывается дверь, у меня замирает сердце, а в комнату входит муж.

Находит меня взглядом, сканирует, бегает глазами по моему лицу.

Что он там хочет найти? Во мне ничего не изменилось. Я всё та же!

По крайней мере была, до сегодняшней встречи в кабинете покойного Лозицкого.

Я осталась такой же, а вот он… Кирилл… Это он всё замарал своей изменой, испортил, уничтожил!

Встаю с зажатым в руке телефоном, мой взгляд отражает мой воинственный настрой, который Кирилл мгновенно считывает. Он знает меня, а знаю его.

И под непроницаемой маской сейчас бушуют гнев и досада.

— Ты успокоилась? — вот и всё, что он спрашивает, как будто маленькую девочку поставили в угол, а теперь пытаются понять, выучила ли она урок.

Меня это дико бесит. До дрожи.

— Я спокойна, Кирилл, а что? Ты боишься, что я что-то с собой сделаю? Или тебе бы это было на руку? — язвлю, пряча свою боль под этими едкими словами.

Он хмурится, глаза вспыхивают недобрым блеском. И чем это он, интересно, недоволен?

— Не говори ерунды. Спать пойдем. Уже поздно. Я устал.