Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 38 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Какие планы? — жму плечами. — Сейчас приготовлю обед Василисе, отвезу в больницу. После поеду в федерацию.

— Кстати, об этом… — Он принимает собранный вид.

— Что такое? — напрягаюсь.

— Звонил руководитель клуба Василисы, он предлагает нам встретиться и обсудить ситуацию, прежде чем мы обратимся в федерацию.

— Ты серьезно?

Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

— А ты против? Я думаю, имеет смысл хотя бы услышать, что он скажет.

— Что он может сказать? — хмыкаю с неодобрением. — Его дело — защищать репутацию клуба, а не встать на сторону нашей дочери и лечить ее. Где он был, когда она попала в больницу? Почему не предложил помощь? И я должна с ним разговаривать? Зачем? Он уже сказал тебе, что якобы всё было в пределах нормы, а что дальше? Будет выгораживать твою шалаву? Я это слушать не намерена!

Артём дергается как от пощечины, едва я касаюсь темы Аделины, и наклоняется над столом, ловя мой взгляд. Вид недовольный, даже взбешенный будто бы.

— Никто не будет ее выгораживать, ясно? Я не позволю. Она получит по полной. Как тебе даже в голову приходит, что я выберу не дочь, а Антонову? Ты обо мне такого мнения, да? Снеж…

— Что — Снеж? Артём, я тебе всё сказала. Ты не заслуживаешь моего доверия. И сделал слишком много, чтобы его потерять. Что удивительного в том, что я теперь не знаю, что от тебя ожидать?

Он молчит, скрипя зубами, а потом резко встает, возвышаясь надо мной.

— Чего ожидать? Может быть, что я буду стоять горой за нашу дочь, а не защищать эту мразь? Я уже позвонил в федерацию, нанял юриста, процесс запущен!

— Да, процесс оказался абсолютно запущенным, — горько иронизирую.

Артём сжимает челюсти, явно сдерживается, чтобы не вспылить.

Но я не планирую вдаваться в очередные споры.

Тоже встаю.

— Прости, мне некогда с тобой препираться. Если юрист начал работу, прекрасно, Артём. Ты наконец делаешь то, что должен делать отец. Молодец. А дальше делом буду заниматься я. А теперь, извини, я буду готовить обед, — заканчиваю разговор и отворачиваюсь от него, принимаясь за готовку.

В планах то, что любит Василиса: куриные котлетки с пюре, салатик с авокадо.

Делаю всё быстро, прислушиваюсь по ходу дела к звукам в комнате.

Наверху спокойно, Лера смеется, Игорек тоже. Няня что-то им объясняет.

Параллельно она успевает тихо общаться и с Артёмом. Вроде бы всё хорошо.

Только на душе у меня буря.

Она не успокаивается, когда я складываю еду в контейнеры, а потом иду наверх, убедиться, что у няни получилось сладить с малышом.

Баночки с едой для него есть в холодильнике, я всё показала няне.

Одеваюсь, прощаясь с Лерой, ее тоже приходится оставить дома. Детей в клинику не пускают. Можно, конечно, еще раз попросить Влада помочь, но злоупотреблять его положением не хочется. Вспоминаю про бывшего одноклассника и невольно подтягиваюсь, бросаю взгляд в зеркало и тут же перехватываю ревнивый — мужа. Словно он понял, почувствовал.

— Я справлюсь, не волнуйтесь, — убеждает няня, покачивая сына на руках, — такие прекрасные детки. Езжайте спокойно.

— Я отвезу тебя, — предлагает Артём, но я категорически против.

— Занимайся делами Василисы в клубе, я беру больницу на себя. Такси прекрасно меня довезет.

Артём молчит, но взгляд его красноречив.

Он недоволен раскладом, но ничего не может поделать.