Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 40 – Элен Блио, Полина Измайлова

Дочь, которой я, конечно, должна дать шанс.

Каким образом?

Наверное, всё-таки оставить ее тут, с отцом. Просто чаще приезжать, чаще с ней общаться. Быть рядом. Помогать.

Я сделаю всё, чтобы вернуть мою девочку.

Вернуть себе. Вернуть в спорт.

Вернуть к жизни.

— Мам, вы не останетесь с нами?

— Пока останемся, потом… потом посмотрим. Ты голодная? Я сделала твои любимые котлеты и пюре.

— Я завтракала. Тут отстойно кормят. Но доктор говорит, что это полезно.

— Мои котлеты тоже полезные. — Улыбаюсь ей, доставая специальный термос для еды. — Ты мне скажи, чего тебе хочется, я сделаю. Да, салатик вот еще, как ты любишь, авокадо, руккола, крабовые палочки.

— Спасибо, мамулечка! Я так о нем мечтала!

— Сама бы приготовила, он же простой.

— Я пыталась. Но у тебя… у тебя по другому выходит, вкуснее. Потом, мне крабовые палочки запретили, сказали, что это вредно. И авокадо тоже.

— Авокадо вредно? Это кто тебе такую чушь сказал?

— Кто, кто… — Василиска хмурится, опускает глаза. — Эта грымзятина.

— Грымзятина? — Усмехаюсь, это что-то новое. — Ладно, давай сначала покушай, потом остальное. Котлеты остынут и пюре.

Василиса ест торопливо.

Как с голодного края.

Головой качаю.

— Не спеши, никто у тебя котлету не отнимет.

Она кивает, что-то бубнит с набитым ртом.

— Что?

— Укушно, мам! Так Укушно… нежожможно…

— Ешь, не подавись. Я пока пойду узнаю, когда можно с доктором поговорить.

Выхожу, оставляя дочь, пусть спокойно дожует котлету.

Медсестра на посту говорит, что Влад на операции. Но обещал подойти.

Значит, будем ждать.

Набираю номер няни. Она рапортует — собираются на прогулку, погода хорошая. Я одобряю. Гулять детям надо, чем больше — тем лучше.

Возвращаюсь в палату, Вася сидит вроде довольная, но в то же время немного напряжена.

Поднимает глаза и я сразу понимаю, о чем будет разговор.

— Мам, ты привезла, что я просила?

— Да, конечно, привезла, он… он в моей сумке.

— Мам… ты… ты не читала?

Стараюсь сохранять спокойствие.

Врать я не хочу и не буду.

Но… можно же недоговорить?

— Нет, дочь. Я не читала. И никогда бы не стала читать. Потому что это личное, но…

— Мам, — Василиса перебивает меня. — Мам, я… я, наоборот, хочу… я хочу, чтобы ты почитала.

— Что? — Замираю, вспоминая ту злополучную фразу. Она реально хочет, чтобы я читала?

— Мам, там… понимаешь, я сама тебе не смогу рассказать, мне очень стыдно, правда. А там… Там написано всё, с самого начала. И ты…

Я очень надеюсь, что ты меня поймешь.

— Ты… ты уверена?

— Уверена. Только… не ругай меня сильно. Это… это всё было просто…

Она всхлипывает, протягивает мне руки.

Не могу не обнять, не прижать к себе.

Чувствую материнскую вину.

Моей девочке нужна была помощь! Помощь!

А я занималась своими делами. Работа, дом, обязанности, муж…

Мне казалось, она катается и катается себе. Тренируется, старается, она довольна, нет, я вникала, конечно, во все эти дела, но что-то делегировала Артёму, проект свой запускала. Вместо того чтобы последить за изменениями в поведении дочери, в ее состоянии.

Как, когда, в какой момент эта Аделина решила, что сможет получить моего мужа и мою девочку?

Почему я так просто их отдала ей?

И почему однозначно назначила виноватым Артёма?

Я хочу во всем разобраться.

Но больше всего сейчас я хочу наказать эту горе-тренершу!