Онлайн книга «Годовщина развода. Растопить лёд»
|
— Ясно. А у папы, то есть у меня, спросить недосуг было? — Извините, но кто я такой, чтобы лезть в личные дела родителей спортсменов? — Тем не менее вы в них влезли, услышав всю эту историю из уст тринадцатилетней, на тот момент, девочки. — Ну, Аделина не отрицала… — пожимает плечами Роман. — Ясно, какой-то бред, короче. Эта малолетняя хищница всех развела, а мы и уши развесили… Усмехаюсь, чувствуя ощутимый укол в сердце. — Извините, Роман Дмитриевич, сейчас не самый лучший момент был для разговора с моей женой, бывшей женой. Сами понимаете… Да и у меня, честно говоря, несмотря на мое хорошее к вам отношение, вопросов много. — Я понимаю. И хочу еще раз сказать, что буду на вашей стороне, даже если вы пойдете с обвинениями не только против Аделины, но и против клуба и против меня лично. Я всегда старался быть на стороне спортсменов. И в этой ситуации тоже… — Спасибо, я понимаю. — Выгораживать никого точно не буду. — Я думаю, надо поговорить в другой раз, в более спокойной обстановке, сейчас, извините, я хотел бы догнать жену, поговорить, тоже не хочу, чтобы она дров наломала. — Я вас понимаю. Не задерживаю. — Я могу с вашего разрешения навестить Василису? — Лучше не сегодня. — Понял, что ж… Мы обмениваемся рукопожатиями и оба спешим к выходу. Мне удается поймать Снежану когда она уже почти садится в такси. — Подожди… — Тоже ныряю в машину. — В чем дело, Артём? Ты что? — Я могу сам тебя отвезти. — Меня уже везет такси. Поедемте, — это она говорит водителю. — Снеж, послушай… — Наслушалась. — Куда ты собралась? — К адвокату. — Прекрасно, поедем к моему. — Артём. — Она смотрит с вызовом. — Я тебе каждый раз должна прописные истины объяснять? Мы развелись. Ничего твоего, кроме алиментов на детей, мне не надо. Ни помощи, ни адвокатов. Я научилась сама во всем разбираться, спасибо, в этом ты мне помог. — В смысле? — В коромысле, Сосновский. Ты меня бросил. Я теперь со всеми проблемами разбираюсь сама. И знаешь — прекрасно получается. Даже кран могу починить — у меня есть телефон сантехника! — Снеж… Послушай, пожалуйста, просто послушай, это важно! Для нас, для Василисы, для ее будущего… — Для ее будущего ей важно правильно питаться и лечиться. И тут уже не в фигурном катании дело, а в том, как бы нашего ребенка на инвалидность не посадили… — О чем ты говоришь? — О том, что вижу! Нервная анорексия, слышал такое слово? Истощение организма! Довели… Она закрывает рот рукой и начинает плакать, я ловлю в зеркале сочувствующий взгляд водителя. — Никогда себе этого не прощу… — Снежка… — Как я могла ее отпустить? Бросить? Я… я… Двигаюсь к ней, притягиваю к себе, понимая, что могу нарваться на грубость, что она может оттолкнуть. Но Снежана не отталкивает. Наоборот, утыкается мне в грудь… — Я так устала быть сильной… Я это понимаю. И я должен сделать всё, чтобы ей больше не нужно было демонстрировать силу. Глава 20 Снежана — Я так устала быть сильной… Сама не замечаю, как из меня вырываются эти слова. Хриплый полустон, признание, которое идет из самого нутра, а высказанное — звучит как призыв. Призыв для Артёма откликнуться, кинуться мне на помощь. Обнять, прижать к себе, закрыть собой, защитить. Он же всегда так и делал: был несокрушимой стеной. И я сейчас черпаю в нем силу, поддержку, подзаряжаюсь. |