Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 47 – Элен Блио, Полина Измайлова

Облегченно выдыхаю, прижимая к себе Игорька, Лерочка сбоку прилипает. Сидим на диване, я рассказываю им про Василису.

— Мам, ты снова поедешь, да?

— Да, пусён, Васе нужно кушать только домашнее, ей сейчас это важно.

— А я? Мам, а я тоже поеду? Мы с Игорьком? — хлопает ресничками моя красотуля.

— Давай в другой раз, хорошо? Я быстро съезжу. Хочешь мне помочь приготовить ужин для сестры? А Игорёчек у нас сонненький, он пока поспит.

— Да, мама, очень хочу, — радостно вскрикивает дочь, потом ойкает, приложив ладошку ко рту. — Он засыпает?

— Да, — тихонько шепчу. — Позови, пожалуйста, няню.

Надежда приходит и аккуратно берет с моих рук сонное тельце сыночка. Относит его в спальню, а мы с Лерой перемещаемся на кухню.

Спустя полтора часа я снова собираюсь в больницу, в сумке контейнеры с едой, а в руках я верчу дневник дочери. Дневник, который так и не решилась прочесть.

Времени не было на самом деле, но и читать его походя я тоже не хочу.

Знаю, что то, что там увижу, причинит мне боль, хоть и наконец приоткроет завесу тайны.

Я должна быть одна, когда буду его читать.

Успела еще адвокату позвонить, договориться о встрече, узнала, какие именно документы и справки должна предоставить. Надеюсь, что всё получится быстро собрать и не случится никаких проволочек.

Сажусь в такси и еду в больницу, там, на парковке, замечаю машину Артёма. Он будто специально меня караулил. Спешит ко мне.

— Давай помогу, — говорит, пытаясь взять мою сумку.

— Спасибо, не надо, она не тяжелая.

Хочется сказать, что визиты к дочке нам надо бы согласовать, чтобы они были не в одно время, но я решаю не усугублять ситуацию, это был бы уже перебор с моей стороны.

— Мне нужно зайти к Владу, — сообщаю я, натыкаясь на вопросительный взгляд мужа. — Забрать медицинское заключение. Хочешь, отнеси еду Василисе, — предлагаю ему, вручая сумку.

— Мне это заключение тоже нужно как бы, — наседает Артём, сумку подхватывает, но с места не двигается. — Ладно, давай это потом обсудим, не хочу снова поругаться.

— Я не собираюсь с тобой ругаться, Артём, — вскидываюсь, губу прикусывая, чтобы не вспылить. Он упрямый, и я тоже.

— Я просто… просто раз уж мы вместе пришли к дочери, давай не показывать ей, что между нами происходит? — предлагает, и кажется, что довольно-таки миролюбиво, протягивает оливковую ветвь мира.

Спокойный, разумный такой, и если так со стороны посмотреть, то он действует адекватно и логично, а я взбрыкиваю из чистого упрямства.

Но никому со стороны, конечно, не интересны мои резоны.

— Давай, — вздыхаю, соглашаясь, ведь и правда нельзя при дочке фонить негативом: она всё чувствует.

— Мама! — радуется мне, как только я вхожу в палату после посещения кабинета Влада. В руке сжимаю папку с заключением и несколькими копиями. — Я так рада, что вы пришли с папой…

Ее слова повисают между мной и Артёмом, и наши взгляды встречаются.

Столько всего в этих взглядах: и неловкость, и напряжение, и ожидание какое-то. Я первая разрываю зрительный контакт.

— А я рада, что ты так хорошо выглядишь, как самочувствие, доченька?

Мы проводим вместе удивительно позитивный час. Общаемся спокойно, без надрыва, как в старые добрые времена, какие-то общие шутки, подколы. Даже не верится. У меня на глазах даже проклевываются слезы, которые я тщательно скрываю. Ради дочери. Всё ради дочери.