Книга Развод в 42. Генерал, залечи мои раны, страница 26 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Не надо успокоительное. Мне… я в порядке.

— Я вообще-то врач, мне лучше знать. Сейчас я приглашу сестру, лучше тебе систему поставить.

— Сестру? Настю?

— Другую, не переживай.

— Я не переживаю.

— Жаль. Здесь есть душ, уборная, там полотенца должны быть, халат вроде даже.

— У меня есть вещи с собой.

— Да, вот твоя сумка. Я сейчас…

— Вы… вы вернетесь?

— А ты хочешь, чтобы вернулся? — Богданов криво усмехается, я плечами пожимаю.

Да, я понимаю, он военный, еще и врач, еще и в такой обстановке, конечно, он циничный, он многое повидал, думаю. Но… он же понимает, что у меня погиб ребенок? Что я сейчас вообще не способна адекватно мыслить?

— Прости, Кира. Вернусь, чтобы посмотреть, как ты. Не бойся, спать тут я не буду.

Киваю.

Генерал уходит. А я на автомате принимаю душ, надеваю футболку, короткие штаны для сна.

Ложусь.

Почти сразу открывается дверь, пухленькая медсестра средних лет вкатывает капельницу.

— Доброй ночи вам, уже легли? Поесть не хотите?

Головой качаю.

— Тогда уже до завтрака, генерал меня попросил у вас спросить. Воду я вам поставлю. Могу чай сделать.

— Нет, спасибо.

— Оки, я поняла, давайте ручку.

Она привычными жестами устраивает мою руку, кладет подушечку под локоть, достает спиртовую салфетку.

Я закрываю глаза, когда чувствую прокол.

— Можете поспать, капать будет минут двадцать, я подойду.

Наконец меня оставляют одну.

Этот безумный, тяжелый, дикий день окончен.

Я могу спать.

И не могу.

Снова перед глазами сын. Маленький, подросший, большой.

Сильный мужчина, которого вырастила я.

Сильный мужчина, который решил отдать долг родине.

Сильный мужчина, которому надо было жить, чтобы оставить потомство, родить своего сына. Оставить свой генофонд. Тот самый генофонд, который перешел от меня, от моего отца… И от его отца тоже. Да, Олег оказался предателем, но ведь всё-таки много лет он был верным мужем? Он сильный, красивый… умный…

Снова вспоминаю генерала Богданова.

Богдан Богданов…

Я знала одного Богдана, когда-то очень давно. В детстве. Словно в другой жизни.

Богдан… красивый мальчик, в которого были влюблены все девчонки во дворе. Он был старше меня года на три. Но тогда во дворе мы все гуляли одной компанией. И те, кто постарше, и те, кто помладше.

Военный городок, затерянный в уральской тайге. Днем он пустел, там почти не было взрослых — отцы служили, да и матери тоже. Уезжали на так называемые “площадки” рано утром. Папу возил личный водитель на “УАЗике”, мама ездила на автобусе. Такие старые кругленькие автобусы, по-моему, львовские. Это были восьмидесятые годы, ближе к концу, перестройка в разгаре.

Старшие нас опекали.

Однажды мы с подружками ушли в лес, хотели сами дойти до родника, тропинка была знакомой, но как-то резко стемнело, мы не рассчитали. Вроде бы шли правильно, но почему-то никак не могли выйти к городку. Одна из нас начала паниковать, заплакала.

В то время мобильных телефонов, разумеется, не было.

Подружка рыдала, говорила, что останется в лесу, пусть ее съедят волки. Как назло, раздался какой-то вой. Потом нам сказали, что так воют не волки, а собаки, но в тот момент было жутко. Мы с другой подружкой тащили эту плаксу. Бросить ее в лесу — это было предательство, подлость! Мы не могли так поступить!

Свет фонарика первой увидела я. Стала кричать.