Онлайн книга «Развод в 42. Генерал, залечи мои раны»
|
Позволила! Сейчас слезами умываюсь и думаю, а если бы я не пустила? Костьми бы легла! И понимаю — он бы сам пошел. И не последнюю роль в этом сыграла Диана. Она ему говорила про долг. Она! А сама думала про бабло, которое получит, если он… Господи, разве можно вот так ненавидеть, как я сейчас ее ненавижу? Не знаю. Но я готова ее просто растерзать. Телефон вибрирует. Номер незнакомый. “Проснулась, красивая? Пойдем завтракать!” Генерал Богданов. Богдан. Что ему от меня надо? Я не понимаю. Нет, то, что он говорил про красоту, про то, что нужна женщина — это я в курсе. Только почему я? Что такого во мне? Представляю себя со стороны. Измученная дорогой и ожиданием, перепуганная до смерти, в анамнезе — предательство, которое опустошило. А он… Его руки, его глаза, улыбка. Глаза… Я не помню, какие глаза были у моего Богдана из детства. Не помню, и всё тут. Хотя вообще из той своей гарнизонной жизни помню многое. Помню шумные застолья, которые устраивали родители на праздники. Собирались, что называется, всем миром. Ну, не всем, конечно, но семей пять обычно точно вместе встречали Новый год. Обычно сидели у Крахмальцовых. Почему? Не знаю. Квартира у них была не самая большая. Обычная двушка, гостиная и детская. Все приносили с собой салаты. Договаривались и о горячем. У нас горячим заведовал папа. Делал шикарные отбивные, запекал цыпленка табака. Я только недавно узнала, что на самом деле блюдо у грузин называется цыпленок “тапака”, и название это происходит от сковороды “тапа”, чугунной сковороды с тяжелой крышкой, которой прижимали тушку цыпленка. Я любила, когда папа готовил. И сейчас люблю. Он до сих пор готовит божественно. Нет, и мама тоже, конечно. Они и тогда, и сейчас всё делали вместе. И оливье, и селедку под шубой, и холодец. И фирменный торт “Наполеон”. Тогда у нас не было еще никаких кухонных комбайнов и миксеров, папа придумал взбивать крем с помощью дрели! Да, да, обычной электрической дрели. Даже нет, она не была электрической! Папа сам сделал электрический привод, подключил и так сверлил дырки, когда надо было сделать какую-то мебель или отверстия в стенах, и использовал дрель в качестве миксера, вставляя крутящуюся насадку-венчик — тоже самодельную. Папа вообще был мастер на все руки. И до сих пор любит всё делать руками. Даже когда я говорю, что надо позвать мастеров и заплатить, так будет лучше, папа отмахивается — сделаю сам. Папа… мама… Закрываю глаза, откидываясь на подушку. Мне надо сообщить им о Славике. Но как? Боже… у папы сердце, у мамы сосуды… Как я им скажу? Ну как? А если скажу не я? Если они узнают от кого-то другого? В ужасе думаю о том, что командир Славы мог сообщить о его гибели моему мужу. Это ведь реально? Наверняка у Славы был указан контакт отца для связи. И жены. Нет, сначала, наверное, сообщили бы жене? Как всё это вообще делается? Если они узнали… Стоп. Но, ведь если бы они узнали, они точно что-то написали бы мне, ведь так? Я не блокировала их номера. Я просто не отвечала, когда Олег что-то писал. Никаких сообщений от него в телефоне нет. Пишет мне только Света. Спрашивает, где я, как я, что со мной… Что со мной. Ничего. Я просто умерла внутренне. Второй раз в жизни. Первый был тогда, когда я узнала про измену мужа и про то, что он спит с женой своего сына. |