Книга Развод в 42. Генерал, залечи мои раны, страница 45 – Элен Блио, Полина Измайлова

Глава 24

На ноги поставит. Поставит на ноги.

Гул мотора самолета усыпляет. И надо бы спать. Но я всё прокручиваю в голове то, что произошло в Москве.

Нет, не только то, что я увидела в родном доме.

Родном, который стал чужим. Даже запах был… скверный.

Словно там полы не мыли и белье постельное не меняли давно. Затхлостью пахло. Гнилью.

Может, потому, что люди там остались гнилые?

Не знаю.

Зато как отличался аромат дома Богданова! Хотя он тоже там не жил практически.

Уют. Дерево, свежесть, чистота.

За домом ухаживали его мама и дочка.

Катюша оказалась прелестной девочкой. Ей четырнадцать, скоро пятнадцать.

Отца, естественно, обожает, ждала, скучала, он привез ей подарки, а мне стыдно стало — я ведь даже не подумала!

У меня, конечно, есть оправдание — не до подарков мне сейчас. Вообще, много не до чего мне.

И даже ситуация с бывшим и его любовницей не кажется какой-то сложной.

Всё это ерунда.

Всё это можно пережить.

Перепрыгнуть, не оглядываясь, гордо тряхнув головой.

Измена, предательство — чепуха.

Если человек тебя предает — он не стоит ни одной твоей эмоции. Да, сразу это понять и вычеркнуть тяжело.

В моем случае, конечно, главным фактором было то, с кем именно мне изменил муж.

Этого я ему не простила. Не то, что с молодой спутался.

Не хочу о нем.

И о ней.

Сына мне надо скорее увидеть.

На ноги поставить.

Богдан поможет.

Его родители потрясающие. Мама меня вспомнила, обнимала, рассказывала мне про меня же.

— Да как забыть синеглазое чудо с косичками светлыми? Ты еще стихи читала у нас на всех праздниках. Хорошо так читала. И песни пела, с мамой, помнишь?

Киваю, помню, конечно, было дело, мама — певунья у меня. И стихи помню. Как же! Папин полк тогда взял шефство над нашей школой, а я первоклашка. Стихи я любила, учила легко. Вообще любила учиться, может, поэтому и сама учителем стала.

Я тоже помню маму Богдана. Красивая женщина. Она еще ходила летом в джинсах белых. Тогда это было ультрамодно, но редко кто носил. А она могла себе позволить. И мужа её помню. Мама моя еще папе говорила, как Виктор любит свою Нину. А сейчас с Ниной другой мужчина. Александр, генерал в отставке. Настоящий отец Богдана. И он тоже очень сильно любит его мать. И по Катюше видно, что она выросла в атмосфере любви.

Вызываюсь помочь ей принести чашки для чая, вижу, что ей хочется что-то у меня спросить, я же хорошо детей понимаю, недаром столько лет у доски с указкой и книгой.

— Тетя Кира, а вы с папой поженитесь?

Вот вопрос так вопрос. Но я была, наверное, готова.

— Катюш, мы с твоим папой не так давно познакомились, но… Если честно, наверное, да, я бы хотела быть с ним вместе.

— Вы его любите?

И к этому вопросу я готова. Потому что…

Потому что ничего бы не было без любви. Я приняла бы помощь, возможно, но на этом всё. Бескомпромиссно. Объяснила бы, что не смогу. Не буду.

А я… я в самый сложный момент своей жизни осталась с этим человеком не потому, что мне некуда идти, не потому, что он обещал поддержку, не потому, что он захотел меня получить. Потому что я увидела его душу. Услышала. Поняла и оценила.

И мужчину этого я тоже увидела.

— Люблю, — отвечаю тихо. Но смотрю прямо.

— И вы… получается, будете мне… мачехой?

— Мачехой? Номинально — да, но… это нехорошее слово. Если ты позволишь, я буду твоим другом.