Онлайн книга «Развод в 42. Генерал, залечи мои раны»
|
— А… мамой? — И мамой тоже. Если ты этого хочешь. Я знала, что мама у нее есть, жива, здорова, только вот для нее любимая дочь почему-то стала обузой. Не знаю, может, конечно, так бывает… Но для меня это дико. Я делаю шаг, становлюсь ближе. Рассматриваю ее лицо серьезно, потом протягиваю руки, словно приглашая в объятия. И она идет. Девочка, у которой нет недостатка в любви и ласке: ее любит отец, ее любят и бабушка с дедушкой. Но, конечно, ей нужна мама. А кому не нужна мама? — Кира, а у вас же есть дети? У вас сын? Папа сказал, что он… он военный тоже. — Да, он военный. Служит по контракту. Служит, я верю. Где-то там, далеко… И мы его найдем. Об этом я думала, обнимая дочь Богдана. Об этом думаю сейчас. Прилетаем мы ночью. Ночью едем по трассе с военного аэродрома в госпиталь. Богдану нужно. А мне… мне просто необходимо. Я не смогу ждать ни минуты. Но ждать приходится. В кабинете Богдана, где я уже полчаса хожу из угла в угол, заламывая руки. Что с ним? Как? Почему Богдан такой? Слава пострадал? Сильно? Нет ног? Рук? Что? Почему мне нельзя было пойти с ним сразу? Нет, мой генерал сказал, что там не только мой сын и ему надо будет сразу готовиться к операции, но… Но, но, но! Всегда есть это “но”! А я хочу видеть сына! Или… Или снова ошибка? Заходит знакомая мне доктор, вернее, она не совсем доктор, массажист. Ольга. Она вообще работает не в госпитале, а в санатории, даже заведует там физиотерапевтическим отделением. И муж у нее тоже генерал. Богдан мне рассказывал, что она его слепого, почти парализованного, на ноги подняла. А если и мой Славка вот так? Нет, не хочу думать… — Кира, вы тут? — Ольга, доброй ночи. — Пойдемте. — Можно, да? Можно? — Можно, только… — Что? Да говорите, что же? — Он обгорел. Не сильно, не переживай, там всё будет нормально, восстановится, отшлифуется, где-то можно пластику. Руки-ноги тоже целы. — А глаза? — Глаза тоже поправим, моему Матвею сохранили зрение, и тут поможем, только… — Да что же? Что? — Он почти не говорит. И не помнит ничего. — Не помнит? — Он своих ребят из отряда помнит, что там на передовой было — помнит. А кто он и откуда… — А как же узнали? Без документов? — Так у него был жетон. По жетону пробили. — Да… я поняла. А что мне делать? — Да ничего пока не делай. Просто в палату зайди. У него лицо в бинтах, но ты не пугайся, поверь, там на самом деле ничего критично страшного. — Хорошо, а Богдан… он где? — Операция сложная, там генерала привезли, Соболя… он… друг моего мужа, и вашего тоже. Богдан сразу к станку, а меня вот за вами отправил. — Спасибо вам… — Пойдем. Хочешь, накапаю капель тебе? Успокоительных? А? Пятьдесят грамм? — Нет, — усмехаюсь, — Спасибо, не нужно. Я… я справлюсь. — Ну, вот и отлично, мы лучше потом возьмем, с пузыриками, да? Мне, правда, не очень можно, я же кормящая еще… На вас посмотрю. У меня, кстати, дочка старшая, как раз тут работает, в отделении. Училась на одно, а потом взяла и решила переквалифицироваться, вот учится на медицинскую сестру, сразу с практикой. Ольга тараторит, пока мы идем по коридору, я не особо вникаю в то, что говорит, понимаю, что она меня хочет отвлечь. Но я настолько воодушевлена тем, что увижу Славу! Моего! Родного! Живого! Моего любимого сына! Мне больше не нужно ничего. |