Книга Развод в 42. Генерал, залечи мои раны, страница 5 – Элен Блио, Полина Измайлова

Моя девичья фамилия была — Лилина. И Олег, когда мы познакомились, сначала думал, что меня зовут Лилия, потому что все друзья и подруги мне говорили — Лиль, Лиль…

И еще я любила лилии. Обожала их яркий аромат, который все обычно не переносили.

Когда мы купили загородный дом, я первым делом посадила огромную клумбу разных лилий. Покупала разные сорта, даже сама пыталась выводить гибриды.

Вспоминаю, как у меня зацвели черные лилии. Очень красивые, редкий сорт.

Почему-то Олегу они совсем не понравились. Сказал, что ему они напоминают кладбище.

А год назад на мой день рождения Диана подарила мне роскошную брошь — черную лилию…

Почему-то тогда у меня ёкнуло сердце. Не к добру это, подумалось.

Не к добру.

И вот теперь я трясусь в новенькой «буханке», еду, по сути, неизвестно куда.

Везу гуманитарку.

На самом деле я тут почти нелегально.

Умоляла взять меня. Заплатила прилично.

Еду, потому что мне надо. Потому что я мать.

Потому что…

Потому что я не могу находиться дома. С ними. Физически не могу.

И потому что я очень хочу увидеть сына.

Увидеть его глаза.

Сказать ему, что он у меня самый лучший. Самый сильный. Самый красивый, самый умный.

И что он обязательно найдет настоящую женщину. Ту, которая будет любить его. Ту, которой и в голову не придет вступить в связь с другим мужчиной. Тем более с его отцом.

Ту, для которой именно он будет всем.

Как Олег был для меня.

Страшно, когда вот так убивают любовь.

Автоматной очередью прошивают.

Точным попаданием ракеты.

Раз, и всё…

Пыль.

Пустота.

Будто ничего и не было.

Или остаются ошметки, осколки, рваные раны.

Интересно, когда они заживут?

Мои еще кровоточат, ноют, хотя острой боли уже нет.

Есть желание отомстить.

Но не мелко, не пакостить тихо, не сутяжничать, не делать подлостей нет.

Просто стать счастливой.

Без него. Без предателя.

Стать счастливой и жить дальше.

Я это сделаю. Мне только нужно увидеть сына.

— Приехали, мамаша. Вы только тут будьте осторожнее и сразу не говорите, кто вы и зачем. Я помогу. Сам разведаю, что и как.

Ёжусь, совсем не от холода. Тут духота.

Ежусь от воспоминаний. От того, что на минуту не могу забыть.

Прокручиваю, прокручиваю в голове. Будто нарочно.

Знаете, у нашего мозга есть такая особенность — где-то я об этом слышала или читала — мозг не помнит плохого. Дурные воспоминания чаще всего стираются. Проще стираются. Словно в нас вшита программа, которая борется с негативом в памяти. Из десяти воспоминаний девять или восемь будут хорошие, позитивные.

Поэтому нам и кажется, что раньше мы были счастливее, деревья были выше, лимонад вкуснее, конфеты слаще…

Просто память, такая память.

Нет, мы помним и негатив, конечно. Но, как правило, это именно те события, которые мы по той или иной причине заставляем себя помнить!

Вот и я сейчас заставляю.

Заставляю помнить насмешливое, наглое лицо Дианы.

То, как она не стесняясь при мне подходила к моему мужу — я понимала, что уже, практически бывшему, но мужу! — гладила его по груди, по рукам, заглядывала ему в глаза, прижималась губами, терлась бесстыдно.

А он ее не прогонял!

Не отталкивал!

Он… он снисходительно улыбался, принимая ее ласки, и смотрел на меня свысока, словно желая сказать, вот, мол, видела, как надо? Вот так настоящая самка делает своему самцу! Не то, что ты…