Книга Развод в 45. Любовь генерала, страница 44 – Полина Измайлова

— То есть по-хорошему у нас не получится, да? Что ж… Придется мне твою родительницу тут задержать.

— Мать не трогайте! — парень аж вскакивает, багровеет.

— Сидеть, сержант! Я знаю, что ты вступился за честь моей дочери. Это что, такой позор — защитить девушку, что тебе об этом сказать зашквар?

Вижу, что он теряется, желваки ходят, глаза опускает.

— Не зашквар. Просто я не думал, что так всё выйдет.

— Ты не думал, а оно вышло. Кстати, а о чем ты думал? “Гражданка” закончилась, тебя предупреждали. Я давал тебе шанс вернуться в вуз, ты что мне тогда сказал? Хочется стать мужчиной? По-твоему, это мужской поступок — врать?

— Я не врал.

— Угу, не сказал правду, да? Ты понимаешь, что вот за эту вот несказанную правду пострадаешь не только ты, но и твой непосредственный командир? И я?

— А что я скажу? Что эти уроды предлагали вашей дочери… Да, твою мать, они…

— За языком следи. Что конкретно они предлагали, мне не важно. Это я у них спрошу. Ты мог сказать, что три малолетних ублюдка кошмарят девчонок гарнизона? И все молчат просто потому, что их отцы вроде как не самые последние люди и заслуженные, а? Думал, отправишь одного в нокаут, другому зуб выбьешь, и что? Остановишь их?

Молчит. Только усмехается.

— Остановил же?

— Один раз — да. Но твое молчание развязало им руки. Они увидели, что наказали не их, а тебя! Понимаешь, что это могло сделать ситуацию еще острее?

— Понимаю.

— И считаешь, что прав?

— Я ей говорил, чтобы не ходила там, и вообще, чтобы вела себя…

— А как она себя ведет? Я чего-то не знаю о дочери?

— Я думал, она пытается заставить кого-то ревновать. Ну, или я чего-то не знаю и не понимаю. Может, она, наоборот, хотела их внимание привлечь, а я влез. Как идиот.

— Правильно ты влез. Ладно, понял я всё. С тобой каши не сваришь. Но я услышал то, что нужно. Сегодня тут еще переночуешь, завтра с утра выпущу. И смотри. Читай устав. Лично буду спрашивать по полной программе. Раз решил служить — будь добр, служи.

— Хорошо.

— Это не ответ.

— Так точно, товарищ генерал.

— Уже лучше.

— Мать мою не смейте трогать. — говорит тихо, но твёрдо. Ого, вот тебе и маменькин сынок!

— Что?

— Вы слышали, товарищ генерал.

— Слышал, сержант. С твоей мамой я как-нибудь сам разберусь, ясно?

— Я предупредил. Оставьте ее в покое, она достаточно натерпелась. Ей одного кобеля хватит.

— Что? — Нет, он мне нравится! Хорошего Лиса сына вырастила, достойного.

— Товарищ генерал, у вас проблемы с органами слуха?

— Ни с органами слуха, ни с другими органами проблем нет. А насчет твоей матери — пусть она сама решит, ясно?

— Вам что, тут баб мало? Вас же тут любая…

— Ты что себе позволяешь, сержант? — Вообще не понимаю, почему я с ним тут миндальничаю, зачем вообще слушаю?

— Я просто надеюсь, что для вас слово честь не пустой звук, товарищ генерал.

— Что? Честь? Да ты…

Теперь моя очередь челюстями скрипеть.

— Я всё сказал.

— Всё сказал он… Много ты понимаешь. А если… Если у меня серьезно?

— Что?

Сам удивляюсь, какого хрена я вдруг откровенничаю, но этот пацан, хоть и за двадцать ему, но пацан еще зеленый, меня сейчас удивил. И не только тем, что дочь мою защитил. Тем, как мать оберегает.

— Слово офицера, ничего дурного я Эвелине не сделаю. Она мне нравится. Я собираюсь за ней ухаживать. Если не срастется, если она будет против — настаивать не стану.