Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 70 – Татьяна Фомина

Мешкаю, не зная, что лучше сделать: оставить его одного и не мешать, или остаться? Просто сижу рядом. Взглядом блуждаю по мужским рукам, дарившем столько тепла и ласки, а сейчас сжатым в кулаки, по напряжённым плечам, за которые я так часто хваталась как за единственное спасение и нередко оставляла на них следы от своих ногтей, по стиснутым губам, вкус которых не скоро смогу забыть.

— Наташ, Ульяна думает, что у меня есть дочь, — разрывает тишину неожиданное признание, но не такое страшное, как я боялась услышать.

Секунда. Другая… Пять…

— Паш, — мягко касаюсь его руки. — Я ведь взрослая женщина, и прекрасно понимаю, что у тебя были связи. И от них вполне могли родиться дети.

Принять, что другая женщина сможет так легко отнять у меня то, к чему я успела привыкнуть, непросто. Павел до безумия любит детей, и он не променяет родную кровь на любовь к обычной женщине. Это я прекрасно понимаю, как бы ни было больно осознавать. Наверное, где-то на глубине подсознания я боялась именно этого, что он уйдёт. Но я и представить не могла, что причиной станет ребёнок. Маленькая девочка.

Девочка. Для меня это не просто слово. И сердце вновь ноет от боли, которая так и не утихла.

— Нет, Наташ. Всё совсем не так, — накрывает мою руку своей. — Я хоть и не святой, но ответственность с себя никогда и ни за что не снимал.

«Ты больше, чем святой», — хочется возразить, но не это сейчас главное. К сожалению, мы начинаем ценить то, что имеем, только тогда, когда можем это потерять, или теряем.

— А как? — сглатываю ком, застрявший в горле.

— Не знаю, — качает головой. — Я не понимаю, как такое возможно, — в мужском голосе слышится отчаяние. — И не знаю, чего хочу больше: чтобы это оказалось правдой, или чтобы Ульяна ошиблась.

В словах слышится такая горькая безнадёжность, что она передаётся мне и сжимает моё сердце в тиски.

— Паш, порой некоторые вещи кажутся такими ужасными, что не знаешь как с ними справиться. Но потом, когда это остаётся позади, всё выглядит не таким мрачным, как представлялось в самом начале.

— Ты так думаешь? — в надежде вскидывает на меня взгляд.

— Я это знаю.

Павел неожиданно притягивает меня к себе и сжимает в объятиях. Крепко. Даже больно. Но потом отпускает. Обнимаю ставшего таким близким мужчину и кладу голову ему на плечо. Некоторое время мы так и сидим в тишине, а потом Павел пересказывает весь разговор с Ульяной. Не совсем связно, но основную суть я улавливаю.

— Улька обещала держать меня в курсе, — договаривает с тяжёлым вздохом.

— На поиск может уйти очень много времени. Нет никакой зацепки: ни имени, ни фамилии, ни даты рождения, — раскладываю имеющую информацию, как привыкла это делать.

— Ты просто не знаешь, Ульку, Наташ., — грустно усмехается Паша. — Я ведь её также спросил: как она собирается искать девочку, ведь у неё ничего нет, и знаешь, что она мне ответила?

— Что? — поднимаю взгляд, отрывая голову от мужского плеча.

— Что у неё есть желание, — отвечает Павел и спустя паузу добавляет: — Даже если у неё ничего не получится, то может новая цель наполнит её жизнь новым смыслом.

У Бессоновых есть одна общая черта — они, несмотря ни на что, уверенно идут к намеченной цели.

— Может, — соглашаюсь, выстраивая цепочку логических поступков беременной женщины. Мне бы ещё какую-нибудь хотя бы крошечную зацепку… — Паш, а ты совсем ничего не помнишь? Может, какую-нибудь деталь.