Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 96 – Татьяна Фомина

— А что с сердцем? Я достала таблетки. Блистер последний оказался, и там одна таблетка осталась. Хотела выпить, но уронила. Пока наклонялась, ваш балбес стащил блистер и дёру дал. Пока я его ловила, про сердце сто раз забыть успела.

— Он думал, что с ним играют, — хрюкает от смеха Вася.

— Не разговаривай с полным ртом, — осекает его Наташа.

— Мам, так он тебя вылечил лучше любых таблеток, — посмеиваюсь, прижимая Наталью к себе.

— Ну точно! А сейчас что? На секунду отвернулась, он уже в Юлькину тарелку нос свой засунул! Вот что за животное такое бестолковое?!

— Ну, ба… — сопит Юлька, и бабушка, наконец, смягчается.

— А вы так и будете в дверях стоять? Ждёте, пока всё остынет?

А я бы так и стоял. Потому что обнимать жену и смотреть, как завтракают дети, — настоящая отрада для глаз и для души.

— Устала? — помогаю Наташе опуститься на кровать.

— Ужасно. Как думаешь, Юле понравилось? — спрашивает, имея в виду снежное шоу для детей, на которое дочь ходила в костюме настоящей принцессы.

— Конечно, понравилось. Ты же видела, какая она была счастливая, в отличие от Васи.

— Васю уже сложно чем-то удивить, а Юля радуется любой мелочи, Паш. Мне кажется, я никогда не смогу восполнить ей потерю детских лет.

— Ты самая лучшая мама, — успокаиваю жену и кладу руку на её большой живот, чувствую ощутимый толчок в ладонь и инстинктивно сжимаюсь. — Оу!

— Ага, — устало улыбается Наташа, которая, несмотря на срок, ни в какую не захотела пропустить детский праздник. — Шалит.

Это настоящий женский подвиг, столько времени терпеть, как тебя пинают изнутри.

Любимая очень боялась, что роды начнутся в самый конец уходящего года. В новый дом мы переехали в середине августа, и это наш первый Новый год, который ей очень хотелось встретить всем вместе.

Однако новогодние праздники закончились, а наша малышка совершенно не торопится появляться на свет. На пятнадцатое января Наташа записана на госпитализацию, но придя с дежурства я узнаю, что она ещё утром уехала в роддом.

— Что значит, уехала? — спрашиваю маму.

— Как что? Начались схватки, вызвали скорую, и она поехала.

— А мне позвонить нельзя было?

— И ты бы пару рейсов к нам отправил? Так у нас посадочной полосы здесь нет, — язвит мать.

— Мам, я же просил, звонить мне сразу! Я бы отпросился!

— Зачем?

Вот что за женщины?!

— Успокойся. Как родит, ты будешь первый кому она позвонит, — «утешает» меня мама. Только это ни черта не помогает!

Наташа звонит ближе к обеду.

— Схватки оказались ложными, но меня оставили в дородовом, а на завтра назначили кесарево.

— Почему кесарево? — спрашиваю, всё ещё сердясь на излишнюю самостоятельность своей жены. Мало того, что категорически отказалась от моего присутствия на родах, так ещё и в больницу сама уехала!

— Возраст плюс миопия.

— Но ведь о кесарево не было речи, — злюсь непонятно на кого и бешусь, потому что не могу находиться с женой рядом.

— Паш, может, просто страхуются. Мне не нравится другое…

— Что?

— Завтра тринадцатое число.

— И что?

— Я не хочу, чтобы наша дочь родилась в пятницу тринадцатого. А дата рождения как бы уже обозначена.

— Наташа, ты же современная женщина, а веришь в какие-то предрассудки.

— Ладно. Посмотрю, что можно сделать. Поцелуй за меня Юлечку, и поспи, пожалуйста, — выговаривает мне, узнав, что я не ложился после смены спать.