Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 132 – Вероника Лесневская

— Очень жаль отпускать такие кадры, — цедит министр. Некоторое время он борется с собой, всё — таки капитулирует и тихо выдает: — Делай так, как велит сердце, Елизавета. В нашей профессии это главное. Я очень рад, что врачебная династия Дикаревых разрастается.

— Я не хочу быть доктором — я стану полицейским, — неожиданно вклинивается в беседу Никитка, обезоруживая всех своей детской непосредственностью.

Я замираю, испуганно переглядываюсь с Тихоном, ведь знаю, что яблоком раздора между ним и отцом стала именно профессия. Алексей Дикарев не простил сына, когда тот бросил медицину и ушел в ФСБ. Как сейчас аксакал отечественной медицины отреагирует на простодушный лепет внука — неизвестно. И, честно говоря, тревожно.

— Весь в отца, — чеканит он после гнетущей паузы и наклоняется к Никитке. — Будем знакомы, внучок? Я очень рад, что ты у нас появился.

Я шумно выдыхаю, когда дед берет внука на руки и несет в столовую, поманив всех нас жестом. Мать не отходит от Тихона и, взяв сына под руку, не может им налюбоваться. Мои родители расслабляются, послушно идут следом за хозяевами особняка, а я стараюсь держаться рядом с Алиной, которая кажется потерянной и чужой в собственном доме. Когда мы располагаемся за большим столом, я специально выбираю место справа от неё, а слева — стул пустует, и она то и дело поглядывает на него с отвращением и страхом.

— Все в порядке? — беру ее за руку.

— Все как принято у Дикаревых, — загадочно отвечает она, а затем заговорщическим тоном шепчет: — Мой вам совет, держитесь подальше от этого дома. Счастливее будете. Тишка в свое время не зря сбежал, я подумываю о том же.

И выпрямляется, сделав вид, что ничего не говорила.

Ровная осанка, безупречные манеры, королевская улыбка, невинно — чистая красота — все в этой девушке идеально. Однако глаза пустые и грустные. И спустя пару минут я понимаю, с чем это связано. Вернее, с кем…

— Вот и наш гость, — встает Дикарев, когда на пороге появляется мужчина средних лет. — Надеюсь, будущий член семьи.

Алина закашливается до слез, я протягиваю ей стакан воды — и она пьет большими глотками, будто мечтает в нем утопиться. На гостя принципиально не смотрит, а он, наоборот, пожирает девочку похотливым взглядом. На вид мужчина вдвое старше нее, красотой и мужественностью не блещёт, но преподносит себя так, будто купил ее с потрохами.

— Иван Андреевич Кац, — с гордостью рекомендует друга министр, — заслуженный хирург, доцент…

— Что — то человеческое будет или сплошные регалии? — мрачно перебивает отца Тихон.

— А это мой сын, и он…

— Лесничий из Магадана, — гремит насмешливо. Дикарь грубо пожимает руку гостю, намеренно шокируя его. Алина с любопытством наблюдает за их общением, явно принимая сторону брата. — Будем знакомы, эскулап.

— Взаимно, — морщится Кац, с трудом высвобождает ладонь из медвежьей хватки и брезгливо вытирает ее о брюки, думая, что его жест останется незамеченным.

Но я все вижу, вспыхиваю и завожусь с полуоборота. У меня возникает непреодолимое желание сжечь напомаженного чудака на костре святой инквизиции, предварительно усадив его на кол, но я пообещала себе помирить Тихона с семьей, а не разрушить все до основания.

— Акушерка, но в последнее время работаю в собачьем питомнике, — поддерживаю мужа, а заодно и его сестру, которая наслаждается ситуацией.