Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 133 – Вероника Лесневская

— Елизавета, что же вы прибедняетесь… — подает голос Дикарев, но его слова тонут в общем шуме. Все внимание направлено на бедного доцента, оказавшегося в медвежьей берлоге.

Бывает, что новый знакомый с порога не вписывается в семью. Казалось бы, уважаемый человек, но все как один чувствуют к нему отторжение. Что бы он ни делал, все равно останется чужим и будет изгнан из стаи. Маховик запущен, и его уже не остановить.

— Простой ветеринар, промышляю кастрацией. Обращайтесь, — на полном серьёзе кидает мой отец, заставляя его побледнеть. Мама укоризненно качает головой, поглядывая то на мужа, то на зятя, и одними губами лепечет: «Как дети малые».

Кац отшатывается от нас, вспоминает о цветах, которые принес с собой, и с видом победителя протягивает их покрасневшей Алине.

— Благодарю, Иван Андреевич, — холодно произносит она, не притрагиваясь к букету.

— Зачем так официально, милая? — приторно тянет мужчина, занимая свободное место, но девчонка машинально отодвигается. — Мы не чужие люди, тем более я… — он копошится в кармане под столом, что со стороны выглядит двусмысленно. — Я хочу сделать тебе предложение.

Наконец — то он выуживает кольцо с бриллиантом, небрежно опускает его на стол между тарелками. Увидев каменное лицо Алины, ищет поддержку у ее отца.

— Я прошу руки вашей дочери, — помпезно озвучивает свои планы.

— Ты знаешь, Иван, я буду только рад вашему союзу, — отзывается он. — Дочка? — с нажимом.

— Я подумаю, — она выдавливает из себя неестественную улыбку, изображая покорность.

— Как это по — женски. Все правильно, дамы нашей семьи знают себе цену.

Алексей Дикарев по — доброму смеется, убежденный, что его дочь кокетничает. Доцент тоже расслабляется, удовлетворенно кивает и алчно рассматривает будущую жену. В мыслях этот отвратительный докторишко уже имеет малышку Дикареву в разных позах. О чувствах здесь и речи не идет. Куда смотрит глава медицинской династии?

Пользуясь моментом, когда Кац отворачивается, Алина, обратившись в дьяволицу, как бы невзначай сбрасывает свой стакан со стола, и вода выплескивается неудавшемуся жениху на брюки. Он как ошпаренный подскакивает с места, разводит руки в стороны и широко расставляет ноги, а по всему паху разливается мокрое пятно.

— Есть средство хорошее от энуреза… — издевается Тихон.

— Кастрация? — подмигивает ему мой отец. И оба смеются.

— Извините, но вынужден откланяться, — возмущенно пыхтит Кац. — Появились неотложные дела. Обсудим наш брак позже, милая, — наградив Алину прощальным масляным взглядом, он вылетает из столовой, как пробка из бутылки.

Время словно останавливается. Дикаревы перестреливаются горящими взглядами.

— Если я узнаю, что ты Малинку к чему — то принуждаешь, то заберу ее с собой в тайгу, и ты нас никогда не увидишь, — строго чеканит Тихон. — Ты в курсе, что это не пустые угрозы.

— О чем ты, господи! — сокрушается его отец. — Я своей дочери добра желаю! Все ради ее блага.

— Ты так ничего и не понял, старый баран.

— Пап, не ругай деда, — простодушно просит Никитка. — Мы его всему научим.

— Спасибо, внучок, — усмехается Дикарев, растрогавшись. — Хоть кто — то в этой семье на моей стороне.

— Давайте за встречу, — разряжает атмосферу мой папа, поднимая бокал.

Оставшись в узком кругу родных и близких, мы общаемся легко и тепло, будто знакомы сто лет. Свекор наконец — то забывает, что он министр, и превращается в счастливого отца большого семейства. Охотно выпивает со сватом «за здоровье», спорит о медицине и политике. Наши с Тихоном мамы тоже находят общий язык, обсуждая последние новости и строя планы на совместный отдых. Алина снова становится воздушной и жизнерадостной, «потеряв» помолвочное кольцо где — то под столом, и теперь с радостью возится с Никиткой, словно сама ещё ребёнок.