Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 24 – Вероника Лесневская

— Да что вы меня трясете постоянно, — возмущенно выдыхаю вместе с паром и шмыгаю замерзшим носом. — Меня так и укачать и может.

— Ш — ш — ш-ш! — отмахивается Дикарев, как от назойливой жужелицы.

Хаски предупреждающе лает, встав в стойку, в то время как его хозяин опускается на одно колено, облокотившись о здоровую ногу, и водит ружьем по земле. Я любопытно вытягиваю шею, чтобы рассмотреть, что там рисует дикий мужик, и в этот момент с жутким щелчком срабатывает ловушка, припорошенная снегом.

— Ой, — отскакиваю назад под аккомпанемент соболиного рычания. Инстинктивно обнимаю Никитку.

— Здесь вам не Москва. Вы гости в тайге, помните об этом и ведите себя прилично, — тихо и устало отчитывает нас Тихон, невозмутимо хромая дальше. — Идите четко по моим следам, если своих мозгов нет.

Все наши чемоданы и сумки небрежно летят в багажник «Патриота», как будто это не вещи, а хлам. Расправившись с ношей, дикарь заботливо помогает Никитке взобраться на заднее сиденье, пристегивает его, после чего без энтузиазма косится на меня. В прищуренных прозрачно — голубых глазах так и читается: «Ты ещё здесь? Я надеялся, что испарилась». Благо, вслух он говорит другое:

— Ты с ним так и поедешь? — кивает на зверька, которого я трепетно прижимаю к себе, как младенца, которого только что родила под деревом.

— Не бросать же его в лесу хромого. Надо лапку осмотреть после капкана, — вздохнув, переключаю внимание на пострадавшую ногу Дикарева, которую он тянет, когда занимает водительское кресло. — И вам, кстати, тоже!

Вопреки здравому смыслу и подсознательному страху перед этим первобытным человеком, я всё — таки устраиваюсь впереди, рядом с ним, чтобы контролировать его состояние. Он же умирать будет — и все равно не признается, что ему плохо. Покажет большой палец и гордо уйдет на дно.

Настоящий мужик, но раздражает до предела.

— Лапу? Мне? — потешается надо мной, заводя двигатель. — Не суетись, ветеринар, свои конечности я бабам не доверяю. Сам разберусь.

— Я могу сесть за руль, если вам тяжело, — рискую предложить, а он пронзает меня уничижительным взглядом. — У меня есть права. Не просроченные! Показать?

— Этого ещё не хватало, — злится. — Баба за штурвалом как обезьяна с гранатой. Не знаешь, в какой момент рванет — и кишки по салону.

— Мизогин, — утыкаюсь носом в боковое окно.

— Вот и познакомились, — трогается с места. И тут же глохнет, потому что нога соскочила с педали.

Я думала, что у меня сын упрямый до жути, но таежный мужлан переплюнул его. Придется брать этот бастион хитростью. К счастью, опыт есть — на ребёнке натренировалась, а он недалеко от него ушел. Как говорится, у мужчин первые сорок лет детства — самые сложные.

Интересно, а Тихону сколько? Кажется, он сильно старше меня. Или просто одичал. Под бородой и тулупом непонятно.

— Никитке в туалет надо, — заявляю как можно убедительнее.

— Неправда, я не хочу, — бойко отзывается мой мальчик, ломая мне всю легенду.

И в кого ты такой честный, малыш?

— Значит, мне надо, — выпаливаю, взяв удар на себя.

— Московская зассанка на мою голову, — закатывает глаза Тихон. И вдруг резко тормозит, на этот раз не из — за проблем с ногой. — Тайга все стерпит. Любое дерево выбирай, но не заходи далеко и будь на виду.

— С ума сошли? — вжимаюсь в кресло. — Я же себе все отморожу, меня даже стратегические запасы в виде жировых отложений не спасут.