Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 25 – Вероника Лесневская

— Чего? Где? — оценивающе кружит по мне взглядом. Буквально раздевает глазами, заставляя почувствовать неловкость. — Правильная баба костями греметь не должна.

Удивленно выгибаю бровь.

— Это комплимент, что ли?

— Боже упаси, — отворачивается. — Закон природы.

— Я же из каменных джунглей, — смеюсь, чтобы разрядить обстановку. — Пощадите. Может, всё — таки в сторожку? Я быстренько.

— Леший с тобой! — бьет ладонью по рулю. — Поехали.

Мы добираемся до места быстрее, чем пререкались. Останавливаемся возле маленького деревянного домика, похожего на избушку Бабы Яги. Я беру свой ветеринарный чемоданчик и автоаптечку из багажника, а после, мысленно перекрестившись, захожу в тесное темное помещение вслед за Тихоном и Никиткой.

Выпускаю из рук соболя, и он шустро прячется, юркнув за печку. Хаски провожает его грозным лаем, но не нападает. Сын скидывает куртку, падает на медвежью шкуру перед камином, в котором ещё тлеют дрова, и чувствует себя как дома.

— Снежок, ко мне! — грохочет на весь домик.

Какое милое прозвище для белого волчары, который обманчиво игриво виляет хвостом и лижет руку хозяину... Я будто попала в логово маньяка, огромного и опасного, причем сама же его сюда заманила. С опаской озираюсь по сторонам, прижав к груди медикаменты. Впереди самое сложное — обезвредить и подлатать Дикаря.

— Раздевайся, здесь натоплено, — рявкает он так сурово, что я подчиняюсь на автопилоте. Если бы я действительно хотела в туалет, то опозорилась бы прямо на пороге.

Послушно сбросив с себя папин пуховик, я поздно осознаю, что стою в одних джинсах и утягивающем боди телесного цвета. Мой красный свитер утащил на себе воришка — зверек. Сейчас я похожа не на врача, а на героиню низкобюджетного порнофильма.

— Кхм, — доносится недоуменно, и в меня врезается острый мужской взгляд.

Тихон закашливается, подавившись слюной, и замирает в спущенной с одного плеча дубленке. Заторможено и хмуро разглядывает меня с ног до головы. Медленно, внимательно, с интересом.

Судя по реакции, не такой уж он и старый. Вот только мне от этого ни капли не легче.

Дикарев

Баба ночью в тайге — к беде. Особенно если она полуголая. Именно такой мне показалась Лиза, когда сняла свой пуховик, а я имел неосторожность боковым зрением зацепиться за ее фигуру.

— Кхм, — застревает сухой ком поперек горла.

Она стоит как ни в чем не бывало в темноте сторожки, обнаженная по пояс, гордо выпятив грудь без сосков, как у манекена. Мало ли, какие у этой москвички отклонения. Ателия, наверное.

Но все равно шикарная, зараза. Фигура как песочные часы, аппетитные округлости, ровные, длинные ноги в обтягивающих джинсах и достаточно крепкие, широкие бедра, чтобы носить на себе все это добро. Кокетничала, когда себя критиковала. Никаких «жировых запасов» — все как доктор прописал.

Впрочем, после вонючих браконьеров мне любая баба в радость. Однако столичные типа этой — табу. От них надо держаться подальше. Не влезай — убьет.

— Прикройся, иначе все зверье в округе распугаешь, — бросаю нарочито холодно и лениво.

Организм недвусмысленно реагирует на особь противоположного пола. Лоб покрывается испариной, а по спине ползет капля пота. Зато лицо кирпичом. Ах, вот ты какая — хорошая мина при плохой игре.

Осознав, что половина моего тела всё ещё в дубленке и рискует свариться до готовности, я сбрасываю верхнюю одежду полностью. Следом борюсь с шерстяным свитером, застряв в горловине, напрягаю мышцы — и остаюсь в одной футболке расцветки хаки. Дышать становится легче, и я делаю это полной грудью, поймав на себе растерянный взгляд рыжей, прикованный к моему торсу.