Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 34 – Вероника Лесневская

— Всю тайгу уничтожишь, пока расплатишься. Сваливай в свою столицу — я без тебя целее буду. И спокойнее.

— Хорошо, — киваю, ввергая Тихона в состояние легкого ступора. Он привык, что я сопротивляюсь и спорю, поэтому ждет подвох. — Но чтобы избавиться от меня, вам придется сначала отвезти нас с сыном на лыжную базу. И чем быстрее вы это сделаете, тем скорее станете свободны.

— Логично, — хмурится. — Иди в машину.

— Только после вас, — бодаюсь. — Считайте, у нас белый танец. Дамы приглашают кавалеров, — ерничаю, но с места не двигаюсь.

— Я не танцую.

— Кто бы сомневался, в нынешнем состоянии вы плохой танцор.

Мы стоим друг напротив друга, как два барана, столкнувшись лбами. Схлестываемся взглядами, раздуваем ноздри, часто дышим, обволакивая паром наши лица. И ждем, кто первый сдастся.

— Начальник, сделали все, что могли!

В критический момент, когда мы готовы вспыхнуть и устроить новый пожар, рядом с нами вдруг материализуется уставший огнеборец, поправляя каску.

Вовремя он появился. Ещё несколько секунд — и тушить пришлось бы нас.

— Что? — заторможено отзывается Тихон, будто забыл о сторожке.

Разворачивается всем корпусом, медленно и тяжело, как танк. На всякий случай я отступаю, чтобы меня не задело этой махиной. Снесет — и не заметит.

— На этом наши полномочия, как говорится, все, — широко зевая, пытается иронизировать парень в экипировке. — Дальше сами, а мы в пожарную часть. Нам ещё «скорую» по пути откапывать. Кстати, вам медицинская помощь не требуется? — уточняет, покосившись на меня.

Я неопределенно пожимаю плечами, украдкой поглядывая на потного, сердитого Дикарева. Если кого здесь и надо спасать, то этого перевозбужденного во всех смыслах великана, но он будет сопротивляться до последнего вздоха, причем моего.

— Нет, — рявкает он, а сам тыльной стороной ладони проводит по взмокшему лбу. — Разве что психиатрическая, — выдыхает со свистом, распугивая лесных птиц.

— Запущенный случай...

— Все по машинам! — дает отмашку пожарным и, беспардонно схватив меня за локоть, как чемодан за ручку, разворачивает к внедорожнику.

Я и пикнуть не смею, как уже несусь за ним. Этот локомотив не остановить.

— Мам, ты привела дядю Лешего, — довольно вопит Никитка и машет ему рукой так активно, будто любимого родственника дождался. Снежок звонко лает, радостно виляя задом.

— Кто кого — спорный вопрос, — пыхчу, с трудом успевая за широкими шагами здорового мужика, который тащит меня за собой, как добычу на аркане. Под анестезией ему даже вывих не мешает.

— Поедешь сзади, — неожиданно приказывает, стараясь не смотреть на меня. — Чтобы не отвлекала от дороги.

— А вы уверены, что сможете сесть за руль? Ещё и без штурмана. В вашей кондиции вряд ли можно водить….

— Молчать!

Снега по щиколотку, с неба валит без перерыва, заметая тайгу вместе со следами ритуального сожжения сторожки. Я застреваю в сугробе, но Дикарев, списав мою заминку на вредность, дергает меня сильнее, поторапливая. Запутавшись в неудобной дубленке, я легко теряю равновесие и лечу вперед. У меня нет иной опоры, кроме твердой, как скала, голой мужской спины — и я, зажмурившись, неуклюжим мешком врезаюсь прямо в нее. Прокручиваюсь в процессе так, что кружится голова. Ойкнув, каким — то образом оказываюсь в руках Тихона, прижатая к его бурно вздымающейся груди.