Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 48 – Вероника Лесневская

Я стараюсь не показывать ему, как сильно боюсь и нервничаю. Когда речь заходит о сыне, я становлюсь неуправляемой истеричкой. Но в общении с бывшим эмоции могут сыграть против меня. Поэтому делаю паузу, чтобы перевести дух. С затаенной тоской поглядываю на закрытую входную дверь. Не вовремя Тихон сбежал. Пусть он меня с трудом терпит, но за таким шкафом хотя бы спрятаться можно в случае чего. В моей сложной ситуации это дорогого стоит, а без дикаря в чужом доме я чувствую себя беззащитной и уязвимой. Особенно когда по телефону мне угрожает муж.

— Игнат, прибереги свой приказной тон для практиканток, которые у тебя трудятся на коленях, — огрызаюсь, скрывая панику. — С каких пор ты воспылал отцовской любовью к моему ребёнку? В последнее время ты его с трудом терпел и планировал отправить в школу — интернат.

— Официально он наш общий, не забывай, — холодно обрывает мой поток речи. И мне нечего ему противопоставить. У него такие же родительские права, как и у меня. — Как отец, я могу встречаться с ним — и хочу воспользоваться своим правом в самое ближайшее время. Если я говорю привезти пацана в Москву, значит, так надо, Елизавета! Взамен я помогу тебе закрыть дело и вернуться в медицину.

— Ах, ну если так, тогда мы срочно выезжаем, только Никитку упакую в коробку с бантиком, — протягиваю с неприкрытым сарказмом, но Золотареву чужды понятия юмора и иронии. Он никогда не смеялся над моими шутками.

— Когда вас встретить? — уточняет на полном серьёзе.

— Никогда, оборотень в белом халате! — сдавленно шиплю, а он лишь хмыкает в ответ, как хозяин положения. — Ты никогда не увидишь ни меня, ни сына! Жди свидетельство о расторжении брака.

— Не зли меня, Лизонька. Ты же знаешь, у меня длинные руки.

— В узел завяжи, — психую и обрываю звонок, не прощаясь. — Павлин общипанный! Гад ползучий, — ругаюсь на потухший дисплей.

В глубине души понимаю — Золотарев не отступит. Его возможности нельзя недооценивать. В конце концов, именно по его вине я очутилась в Магаданской области в логове Дикарева.

Пальцы трясутся, когда я вызываю номер мамы. Всхлипнув, крепко прижимаю телефон к уху и прикрываю динамик рукой, чтобы до сына не долетел наш разговор.

— Привет, мам, слушай меня внимательно и не перебивай, — предупреждаю тихо, но четко, зная, как она любит поболтать. Эта черта у нас семейная, передается по генетике. — Если к вам явится Золотарев, ни слова ему про нас не говори. Он задумал что — то нехорошее, причем это касается Никитки.

— За внука мы с отцом ему голову открутим, — пыхтит мать. — Надо же, какой противный старикашка оказался. Может, это возрастное?

— Скорее, подлость у него в крови, — тяжело вздыхаю, слыша, как пробивается входящий звонок на второй линии. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы угадать фамилию телефонного террориста. Золотарев доведет меня до ручки. — Никому не сообщай, где мы, даже моим подругам. Свой номер я отключу и поменяю в ближайшие дни, так что с папой не теряйте меня.

— Ты только скажи, тебя там нормально приняли?

— Не переживай, все хорошо.

— Босс — бирюк не обижает? Только скажи — мы его из Москвы достанем, — шутливо грозит мама.

— Хмм, скорее, наоборот. Я сама его достала, — закусываю губу, снова поглядывая в сторону входа. — Мне пора. Папе привет.