Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 47 – Вероника Лесневская

— Не смешно, — обижаюсь.

— Мне тоже, — упирает руки в бока, отчего кажется ещё массивнее. — Где это исчадие ада? Вылезай!

Сверху раздается протяжный клич, похожий на крик чайки — и с потолочной балки срывается соболь. Расправив лапы, как белка — летяга, он метко планирует на диван, а за его спиной вместо парашюта развеваются… черные мужские боксеры. Мягко приземлившись, зверек шустро бежит в кладовку, по пути зацепившись трусами за кованую дровницу для камина, и они повисают на металлических прутьях, как пиратский флаг.

Если бы соболь умел, то наверняка захлопнул бы за собой дверь, но я это делаю сама. Шумно выдохнув, прижимаюсь спиной к деревянному полотну, будто сдерживаю чудовище.

Ещё раз осматриваю гостиную и понимаю, что я недалека от истины. Спотыкаюсь взглядом о хмурого Дикарева, читаю мировую скорбь в его полупрозрачных голубых глазах и, натянуто улыбнувшись, выставляю руки перед собой.

— Не переживайте, я все уберу!

— Счастливо оставаться.

Бросив наши многострадальные чемоданы — путешественники на пороге, Тихон вдруг разворачивается к двери.

— Куда вы?

— В лес на хрен, — ругается в сердцах, но, покосившись на Никитку, тушуется. Жестом просит его пойти в комнату, и сынок слушается, забирая с собой хаски.

— Слушайте, вы и так заболели, — зачем — то включаю женщину — мать. — Давайте вы сначала пообедаете, выпьете лекарства. Подождет ваша тайга!

— Малолитражку твою из сугроба надо достать до темна. И сразу же вернуть ее в салон — тебе она здесь не пригодится. Баба за рулем как обезьяна с гранатой. Тем более, если это ты, — смерив меня прищуренным взглядом, недовольно кривится.

— Женоненавистник и хам, — оскорбленно фырчу, скрестив руки на груди.

— С тобой сам бог велел, — отмахивается и уходит.

Во дворе раздается грозный рев двигателя, старый «Патриот» срывается с места и уносится в бескрайнюю тайгу, рассекая колесами снег. Становится тихо, а мне как — то не по себе. Мне начинают мерещиться страшные звуки и вой волков.

Осознаю, что Тихон оставил нас одних посреди леса, и начинаю паниковать. С этим сварливым мужиком было спокойнее и безопаснее.

Я запираю дверь изнутри, на всякий случай задергиваю порванные соболем шторы и принимаюсь за уборку, чтобы отвлечься. Сигнал телефона звучит как вестник цивилизации. Нечто чужеродное в этом богом забытом месте, но при этом обнадеживающее. Хватаю трубку, ожидая услышать Дикарева, но голос на том конце линии меня не радует.

— Привет, дорогая, с трудом тебе дозвонился. Что со связью? Где ты?

— Золотарев? Почему с неизвестного номера?

— Иначе ты бы не ответила, Лиза. Ведешь себя как капризная девчонка, — лениво протягивает, демонстрируя свою власть и полный контроль над ситуацией. Ненавижу, когда он играет со мной в «отцы и дети», пользуясь нашей разницей в возрасте.

— Пошел ты! — по — хамски выпаливаю на эмоциях. — После того, что ты мне сделал, я даже разговаривать с тобой не хочу!

— Это не более чем воспитательный процесс. Все можно откатить назад, Лизонька, я же не тиран, — важно кичится своими связями, даже не скрывая, то именно он меня подставил и выгнал из профессии. — Я был у твоих родителей, но они не признаются, куда ты уехала.

— Значит, тебя это больше не касается. Мы в разводе!

— Ещё нет, — напоминает с превосходством. — Пока суд не вынесет решение, ты моя законная жена. И прямо сейчас мне нужен наш сын. Дело не терпит промедления. Куда ты увезла Никиту?