Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 59 – Вероника Лесневская

— Нет, Тихон хочет пригласить вас в ресторан, — вклинивается в беседу Анна.

Я давлюсь воздухом.

— Серьёзно? — поднимаю брови, удивленно покосившись на нее.

— Абсолютно, — она толкает меня в бок, заговорщически подмигивает, подает какие — то знаки. Правда, я ни черта не понимаю, что с ней.

— Борисовна, нервный тик? — сочувственно поглаживаю ее по спине. — Езжайте домой, отдыхайте, мы дальше сами разберемся.

Обреченно закатив глаза, она переключается на Лизу:

— На лыжной базе есть стеклянный иглу — ресторан — гордость Салтыкова. Вам обязательно надо его посетить! Вместе, — загадочно добавляет, переходя на шепот.

Едрена вошь! Это она нас так топорно свести пытается? Нашла время! Что за детский сад?

Сваха недоделанная.

Я настороженно смотрю на Лизу, выставляю ладони перед собой и всем своим видом показываю, что это не моя идея и я вообще не при чем. В бабские игры не играю.

Рыжая почему — то хмурится, поджимает покрасневшие на ветру и морозе губы. Легким жестом спрашиваю, что не так? Считывает... Обиженно отвернувшись, она пятится к небольшому деревянному домику, который было решено переоборудовать под ветеринарный пункт.

— Я на диете, — чересчур грозно рявкает она, выпуская клубок пара изо рта.

Хаски в вольерах реагируют на женский голос, начинают лаять наперебой, будто привлекая ее внимание. Заметно подтаяв, Лиза подносит руку к решетке, и огромные псины превращаются в ласковых щенков, борясь друг с другом за право лизнуть раскрытую ладонь.

Неужели за полдня она успела мою собачью банду очаровать? Впрочем, этой ночью я сам готов был за суп хвостом вилять. Как я могу осуждать четвероногих?

— Глупости, Лизонька! Зачем тебе худеть? — не унимается Анна. — Ты же такая красавица!

— Согласен, — машинально киваю. Обе подозрительно умолкают, уставившись на меня. — В смысле, это суровая тайга, а не модельный подиум. Здесь выживает сильнейший и самый выносливый. Тощий замерзнет или его ветром сдует.

— Уф — ф-ф, — пыхтит одна с непонятным мне укором, а вторая демонстративно отходит и делает вид, что занята собаками.

Бабы. Странные создания.

Один Никитка меня понимает. Импульсивно приобнимаю его, ощутив необъяснимый прилив отцовских чувств, но он вдруг отлипает от меня и бежит к матери. Приседает к вольерам, без страха заглядывает в каждый, осторожно трогает мокрые собачьи носы и заливисто смеется, когда хаски слюнявят ему перчатки в знак приветствия.

— Дядь Леший? — зовет меня сквозь радостный хохот, и я снова ощущаю себя нужным. Гордо расправив плечи, шагаю к ребёнку. — Зачем тебе так много собак?

Усмехаюсь, приседаю на корточки рядом с ним. Вокруг нас летает шерсть, пахнет псиной, а в воздухе слышится специфический запах собачьего корма. Я привык к этому, а вот пацан чихает и трет нос рукавом куртки. Лиза позади нас чем — то гремит, изображая бурную деятельность, но я спиной чувствую ее цепкий взгляд.

— Это ездовые хаски, — поясняю, почесывая одного из псов за ухом. Снежок ревнует, тут же пристраивается рядом, контролируя процесс. Показывает собратьям, кто здесь главный.

— Как это?

— Ты слышал что — нибудь про катание на собачьих упряжках? — вопросительно смотрю на пацана, а он отрицательно качает головой, не издавая ни звука. Притих, как мышонок, и с неподдельным интересом слушает меня, боясь перебить. Усмехаюсь. — В нарты — специальные узкие сани — запрягают от четырех до десяти хаски, которые могут развивать скорость до сорока километров в час. Маршрут пролегает через самые красочные места тайги. Туристы в восторге.