Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 60 – Вероника Лесневская

— Обалдеть, — восхищенно лопочет Никитка, и у него загораются глаза. Светло — голубые радужки сияют и становятся почти прозрачными, как у хаски.

Переглядываемся, как два хулигана, задумавшие шалость. Понимаем друг друга без слов.

— Хочешь прокатиться? — хитро ему улыбаюсь.

— Да — а — а, — мечтательно тянет.

Как отказать ребёнку? Хочется порадовать его, тем более это мне ничего не стоит.

— Нет! — категорично гаркает Лиза, которая все это время наблюдала за нами.

Ну, начинается… Наша симпатичная Баба Яга, как всегда, против.

Лиза

От неотесанного дикаря до брутального мужчины — одна стрижка, но сейчас это последнее, что меня волнует. После метаморфоз Тихона их с Никиткой сходство стало очевидным. Я мысленно сопоставляю факты, на повторе прокручиваю в голове день, когда родился мой мальчик, и понимаю, что это невозможно, но все равно не могу отвести от них глаз. Сравниваю….

Черт возьми, они даже улыбаются одинаково! И этот взгляд с хитрым прищуром — тоже один на двоих. А ещё они очень быстро нашли общий язык: нелюдимый хозяин тайги и ребёнок — интроверт, у которого в Москве почти не было друзей. У них даже характер и повадки похожие. Или я себя накручиваю?

— Нет! — испуганно рявкаю, когда взрослый и маленький мужчины, будто сделанные под копирку, заговорщически переглядываются, куда — то собравшись вместе.

— Почему? Обоснуй свой отказ, Елизавета.

Тихон неторопливо встает, расправив широкие плечи, и разворачивается ко мне всем корпусом. Гора, а не мужик. Следом поднимается Никитка, принимает идентичную позу. Две пары небесно — голубых глаз устремляются на меня.

Боже, я схожу с ума!

— Это опасно, — сглатываю, пытаясь найти логическое объяснение тому, что вижу.

Пусть считают меня неадекватной матерью с синдромом гиперответственности, но мне будет спокойнее, если они не станут сближаться. Хотя как им помешать, если мы живем под одной крышей?

— С чего вдруг? — грохочет Тихон. — Хаски — самая безобидная порода собак, они ласковые, послушные, игривые и любят детей. Если ты так переживаешь, я лично буду в качестве каюра. В принципе, я сам хотел это предложить, — как бы невзначай треплет моего сына по шапке, а тот жмется к нему, как щеночек.

— В качестве кого? — облизываю замерзшие, обветренные губы, а сама не могу перестать сравнивать их. Не моргаю, пока глаза не начинают слезиться.

— Кучера, извозчика, водителя, — перебирает варианты Дикарев, чтобы до глупой москвички вроде меня наконец — то дошло.

— Я поняла, хватит, — выставляю ладонь вперед, а потом подношу ее к лицу и прижимаю к горящей щеке. Нервы на пределе.

— Лизонька, ты чего? — вмешивается тетя Аня. — Не беспокойся. Тихон в этом деле собаку съел, — осекается, когда Дикарев недовольно покашливает, а Снежок начинает рычать. — Образно!

— Ма — а — ам, ну пожа — а — алуйста, — канючит Никитка, сложив ладошки в молитвенном жесте, и я сдаюсь.

— Самый короткий маршрут, — важно ставлю условие, хотя мы все понимаем, что это моя капитуляция.

— Ур — р — р — ра! Мама, спасибо, ты лучшая, — визжит сын, но при этом хватает за руку Тихона и ни на шаг от него не отходит.

— А я? — усмехается тот.

— Дядь Леший, ты вне конкуренции. Но мама все равно лучше, — чеканит Никита достаточно громко, чтобы я услышала, а потом добавляет шепотом: — Иначе передумает и не отпустит.