Книга Диагноз: так себе папа, страница 128 – Вероника Лесневская

— Урод, и тут свою выгоду нашел. Как тебе это удается? - цедит он зло сквозь зубы.

— Живу, видимо, правильно, - протягиваю ему ладонь для рукопожатия. - Чего и тебе искренне желаю.

— Пошел ты к черту! - рычит Макеев и вдруг нападает на меня.

От неожиданности я пропускаю удар, который проходится по касательной по скуле. Перехватываю его руку, выкручиваю до хруста, чтобы больше дернуться не смел.

Разозлил всё-таки, гад!

Марго если увидит синяк - домой не пустит.

— Ничему тебя жизнь не учит. Как был падлой, так им и подохнешь, - тяжело вздыхаю, но сохраняю холодный тон, зная, как его раздражает моя невозмутимость. - Жди повестку в суд. Превратим твой условный срок в реальный. На этот раз не отвертишься.

— Что здесь происходит? - доносится женский голос, и я машинально отпускаю бывшего друга. - Олеженька, ты в порядке? - Взволнованный взгляд мечется на меня. - Влас? Вы что здесь устроили?

— Здравствуйте, Мария, давно не виделись. Вы прекрасны, как всегда, - улыбаюсь испуганной супруге Макеева.

— Что? Зачем вы? - всхлипывает она, обнимая мужа. - Почему охрана не вмешалась? - сокрушается, подавая ему салфетки. - Олеж, я сейчас скорую вызову. Потерпи, хорошо? И полицию?

— Не надо, - мычит он.

Высокие отношения. Олег меняет любовниц, как перчатки, а жена преданно ждет его дома, прощая измены. Для нее он святой, несмотря ни на что. Это не любовь, а болезнь. Так не должно быть.

— Извините, Мария, что вы стали свидетельницей нашего «общения», но Олег заслужил, - искренне обращаюсь к ней, пока она плачет.

— Убирайтесь!

— Мои соболезнования, - многозначительно выплевываю, с ненавистью покосившись на ее мужа-предателя. Подлость прописана в его ДНК, не вытравить. А супруга гробит себя рядом с ним.

Вздохнув, я забираю свою охрану и еду домой. К семье.

По дороге не выдерживаю - и всё-таки звоню Тае, хоть и обещал не дергать ее без повода. Я больше не тиран, а обычный папка. Хочу услышать ее звонкий смех, рассказать о том, что я здоров, а ещё.... надо бы про брак ей сообщить, но я никак не могу отважиться. Может, пусть сначала родит спокойно?

Задумавшись, я не замечаю, как нас соединяют. Однако вместо дочери мне отвечает зять.

— Привет, Яр! Я, конечно, рад тебя слышать, но не от всей души, - шутливо выдаю. - Позови Таечку, будь добр.

— Бать, тут такое дело… Мы в Москве, - с тревогой гремит его грубый бас, и я напрягаюсь. - Тая просила вас не беспокоить, но…

— Так, бугай магаданский, что с моей дочкой? Только не говори, что не досмотрел, - повышаю тон. - Я тебе самое ценное доверил.

— У нее осложнения. Сегодня санавиацией из Магадана прямиком в столицу доставили. Порекомендовали ваш роддом, где какой-то немец принимает. Говорят, он всех спасает, так что будем рожать здесь. Приезжайте, а? - чуть ли не умоляет. - Иначе я свихнусь один в коридоре.

— Скоро буду, - сдавленно хриплю и вбиваю педаль газа в пол.

Все хорошо будет, Таюш. Папа рядом.

— Влас Эдуардович, вам налево.

Я резко останавливаюсь в приемном покое, дернувшись на знакомый голос.

— Не в моих принципах налево ходить, - машинально огрызаюсь.

С легким недоумением изучаю здоровую мужскую фигуру, что приближается ко мне. Черный, как у секретного агента, деловой костюм едва не трещит по швам на чересчур массивном, накачанном теле, пиджак расстегнут, под ним - белый свитер с горловиной. Видимо, к рубашкам вчерашнего дикаря приучить не успели.