Книга Диагноз: так себе папа, страница 50 – Вероника Лесневская

— Какая ирония - оказаться на месте своих подопечных, - выдыхаю с горькой ухмылкой. - Спасибо, Даша, я разберусь. Возвращайся к работе.

Дверь захлопывается, а мне хочется истошно заорать в пустоту. Но добавлять невменяемость в список моих «материнских правонарушений» - не лучшая идея, поэтому я проглатываю горький ком обиды. Протяжно выдыхаю. И звоню бывшему.

— Давид, что задумала твоя мать? Только не лги, будто ты не в курсе, - гневно выпаливаю в трубку, как только слышу щелчок соединения.

— Привет, дорогая, - рокочет он, как мартовский кот. - Какая ты злая с утра, заводишь. Опять не с той ноги встала? Или любовник бросил?

Каждое слово такое липкое и гадкое, что возникает острое желание принять горячий душ. Не помню, чтобы муж когда-нибудь разговаривал со мной в подобном тоне. Чувствуется влияние его вездесущей матери.

— Будь добр, избавь меня от неуместных нравоучений, - цежу сдержанно, из последних сил пытаясь не сорваться. Заставляю себя смягчить тон. - Давид, послушай, что бы ни происходило между нами, прошу тебя, не манипулируй ребенком. Своими жалобами вы с Галиной Леонидовной, прежде всего, вредите Филу и его неокрепшей психике.

— Хахаль твой его психике вредит, Ритка.

— Ты что, приревновал? Поверить не могу.… Чернов, мы год в разводе!

Давид кипит от гнева, я взрываюсь.

Наши мирные переговоры терпят крах.

— Я хочу, чтобы сын жил со мной, - заявляет он вдруг. Хмуро, строго, безапелляционно. - Будет желание, возвращайся ко мне вместе с ним. Нет - катись к черту со своим любовником! Я уже подал заявление в суд, так что жди повестку. Посмотрим, на чьей стороне будет закон, если мать неблагополучная. Ты прекрасно знаешь, милая, как я умею добиваться цели.

— Давид, но зачем тебе это…

— Я изначально не хотел давать тебе развод. Это была твоя инициатива, - выплевывает с претензией. - Погуляла и хватит. Пора возвращаться домой, Марго. Сына я тебе и твоему новому мужику не оставлю. Выбирай, кто тебе дороже: ребенок или хрен.

— Давид!

Он отключается, а я некоторое время отупело смотрю на потухший дисплей. Перед глазами все плывет, на телефон падают крупные капли. И я всё-таки срываюсь в беспомощную, отчаянную и совершенно бесполезную истерику.

*****

Все мои планы идут насмарку. Я не могу ни на чем сосредоточиться. Заставляю себя вникнуть в документы Воронцова, натыкаюсь на его справку с диагнозом - и сокрушенно роняю голову на сложенные руки.

— Что я сделаю, Влас? Я даже себе помочь не могу, - разговариваю сама с собой, как сумасшедшая.

С трудом досидев до конца дня, я покидаю здание под расстрелом любопытных взглядов коллег. У нас женский коллектив, и только ленивая не обсудила свежую сплетню обо мне. Делаю вид, что мне плевать. Равнодушно прощаюсь с коллективом, выхожу на улицу с гордо поднятой головой - и тут же меня прибивает проливным дождем. Хочется плакать вместе с ним, но у ворот припаркована до боли знакомая красная Феррари.

— Вы решили принять душ, Марго? - опустив стекло, ехидно выкрикивает Воронцов. Его появление приводит меня в чувство и… слегка успокаивает. - Садитесь, пока не промокли до нитки. И не привлекли к себе внимание сильной половины человечества.

— Спасибо, - устало шепчу. На ответные шпильки нет сил.

Без пререканий я устраиваюсь на переднем пассажирском сиденье, молча смотрю в окно. Мысленно благодарю Власа за то, что он не задает неудобных вопросов. В салоне тепло, и я не замечаю, как засыпаю в дороге под шум двигателя, укутавшись в пальто, как в одеяло…