Книга Диагноз: так себе папа, страница 70 – Вероника Лесневская

— Не все, - шумно сглатывает, но не отталкивает. До белых костяшек врезается пальцами в скользкий край раковины. - Успела только подготовить несколько сумок с самым необходимым.

— Я отнесу их в машину. После опеки помогу собрать все остальное. Ночевать будешь у меня, - выпаливаю безапелляционно и выхожу из ванной, пока не взял свою жену прямо на этой тумбе у зеркала.

Внезапно понимаю, чего мне хватало все время, после того как Тая выросла и выпорхнула из гнезда. Мне надо было заботиться о ком-то, а теперь на мою голову свалился целый выводок цыплят во главе с симпатичной квочкой. И жизнь заиграла новыми яркими красками, пусть и ненадолго.

Маргарита

— Это м-м-мое? - недоверчиво уточняет Любочка, ерзая в детском автокресле, и сует пальчик в замок пятиточечного ремня безопасности, с которым возится Влас.

— Тц, непоседа, не делай так, - беспокойно отчитывает ее, боясь навредить, и резко дергает рукой, чтобы поймать крохотную ладошку.

Малышка испуганно вздрагивает и отшатывается, будто инстинктивно уклоняется от удара. Кажется, даже зажмуривается на секунду.

В салоне мерса повисает тишина.

Влас замирает, растерянно косится на меня. Я тяжело, шумно сглатываю и сжимаю кулаки от бессилия. Все понятно без слов.

— Все хорошо, зайка, никто тебя не обидит, - мягко улыбаюсь Любочке, сажусь рядом с ней на заднее пассажирское сиденье и подушечками пальцев провожу по ее острому плечику. - Будь осторожней, пока папочка тебя пристегивает, ладно?

— Д-дя, - мягко проговаривает она, заикаясь. - Я б-больше не бу-уд-ду.

Тем временем «папочка», багровый от злости, пыхтит, как стадо буйволов, мысленно поднимая на воздух весь детдом, где посмели тронуть его дочку. Скрипнув зубами, он аккуратно поправляет ремень, целует Любочку в лоб, тихо попросив прощения за то, что напугал, и бросает хмурый взгляд на закрытые железные ворота. Я накрываю его кулак ладонью, ласково поглаживаю напряженные костяшки.

— Поехали? - нежно шепчу, пока он не взорвался. - Вендетту отложим на потом, когда у нас на руках будут документы на Любочку. Напомнить, на каких условиях она сейчас с нами? И как все шатко…

— Маргарита Андреевна, не надо! Я помню. Не форсируйте события, я пока ещё в здравом уме, - недовольно цедит он, негромко закрывая дверь. Занимает водительское кресло, регулирует зеркало, чтобы лучше нас видеть, и протяжно выдыхает: - Диктуйте точный адрес, я в навигатор вобью. Не хватало ещё заблудиться. Или ошибиться домами, как в ситуации с прокурором.

— Не ошибемся, - смеюсь расслабленно. - А даже если и так, вы же из любой передряги нас вытащите, папочка.

Я ловлю в зеркале его укоризненный, прищуренный взгляд, игриво подмигиваю ему и замечаю, как уголки плотно сжатых мужских губ предательски дергаются вверх. Влас борется с собой, сохраняя образ сурового главы семейства, но наносная броня быстро трескается. Несмотря на пасмурную погоду, в салоне становится тепло и уютно, будто печку включили на максимум.

Покачав головой, Воронцов всё-таки сдается и широко улыбается. Я отвечаю ему тем же.

Мы немного сблизились во время переезда. Влас оказался на удивление комфортным человеком в быту. Всю тяжелую работу он брал на себя, женской - тоже не брезговал, не разделяя труд по половому признаку, ни разу не попрекнул меня ни в чем, даже накормил скромным холостяцким ужином. Сидя вечером с Воронцовым на кухне, беззаботно разговаривая и искренне смеясь, я на время забыла, что он - зажравшийся московский миллионер. В мягком свете абажура он показался мне таким… настоящим. Деньги и власть не испортили его. Каким-то чудом он сумел сохранить в себе человеческие качества. И ему понравилось быть простым смертным.