Книга Диагноз: так себе папа, страница 71 – Вероника Лесневская

Ночевали мы отдельно. До утра я не выходила из своей спальни, чтобы не столкнуться с хозяином квартиры. Но я боялась не его, а… себя. Если бы Влас и рискнул снова приставать ко мне, он не перешагнул бы черту без моего согласия, и в этом главная загвоздка. Мне все сложнее искать очередной повод ему отказать.

На знаю, как Влас это делает, но каждым теплым взглядом, каждым бережным прикосновением, каждым жестом заботы он крепче привязывает меня к себе. Заставляет поверить, что остались ещё на свете настоящие мужчины. Добрые, внимательные, в меру суровые. Такие, с которыми вспоминаешь, что ты обычная женщина, слабая и беззащитная. И все это - не твоя война.

Ты - его тыл….

Я искренне не понимаю, чего не хватало бывшей жене Власа. Как можно было пойти налево от такого мужика? Зачем?

Воронцов, наоборот, говорит, что не понимает моего мужа, который так бездарно потерял меня. Наверное, льстит мне или плохо меня знает. Я стерва до мозга костей. Пила с моторчиком. И жуткая ревнивая собственница. Со мной тяжело жить под одной крышей, а от меня - только ногами вперед. Я в курсе своих недостатков и здраво оцениваю достоинства.

Не каждый меня выдержит.

От меня даже родной сын сбежал…

— А г-где Фил? - взволнованно озирается по сторонам Любочка, когда мы трогаемся с места и выезжаем на оживленную трассу, вклиниваясь в поток машин. - В д-детдом сдали?

Не обнаружив Фила в машине, она широко округляет поблескивающие от слез глаза, сводит бровки домиком и хлопает мокрыми ресницами. Я наклоняюсь к ней, целую в щечку и спешу успокоить:

— Боже, нет, конечно. Он у бабушки. Мы как раз едем за ним.

— Фу-ух, повезло ему, - мгновенно успокаивается кроха и смахивает ладошкой невидимую испарину со лба. Влас выдыхает с облегчением, я сочувственно улыбаюсь, перебирая пальцами ее шелковистые волосы. - У меня нет бабушки, - огорченно лопочет она, но следом глаза ее загораются. - А она добр-рая?

— Хоро-о-о-оший вопрос, - ехидно протягивает Воронцов. - Сам бы хотел знать заранее, чего ожидать от старшей Мегеры.

— Влас-с-с, - возмущенно шиплю на него. Он лишь нагло ухмыляется в ответ. - За дорогой следите лучше!

— Хо-чу к б-бабе Мегер-ре, - важно повторяет за отцом Любочка. - Она м-м-моя тоже?

Задумавшись, я переглядываюсь с помрачневшим Власом. Помню, как он рассказывал, что никто из родственников его бывшей жены не захотел забирать девочку из детдома. Оставили и забыли. Значит, бабушкиной ласки она не знала, впрочем, как и материнской.

— Да, зайка, она очень любит детей, - по-доброму уговариваю ее, ласково потрепав озорные хвостики, которые сама же заплела перед выходом из детдома.

— А вот мужиков, судя по телефонному разговору, не очень, - бубнит Воронцов. - Но это у вас семейное. Надеюсь, хоть в печку не посадите в итоге. Предупреждаю, я старый, жесткий и больной.

— Так можно предварительно промариновать, - поддерживаю его черный юмор.

— О да-а-а, в этом ты профессионалка.

По салону раздается его бархатный смех, и я не могу на него злиться.

— О-о-о, это мор-ре? - вскрикивает Любочка, тыча пальчиком в голубую полоску Финского залива, виднеющегося вдалеке. - Можно на мор-ре?

— От маминого дома до пляжа минут десять. Мы могли бы прогуляться по берегу перед отъездом. Влас? - вскидываю голову.