Книга Диагноз: так себе папа, страница 82 – Вероника Лесневская

— Пристегнись, - просит тихо, но строго.

— Я объявляю вам бойкот, пока вы сами меня не выгоните к отцу, - с вызовом рявкает сын.

— Долго ждать придется, - парирует Воронцов, наблюдая через зеркало заднего вида, как он всё-таки щелкает ремнем безопасности.

— Я упорный.

— Я терпеливый.

— Кто такой «бойкот»? - разрывает их перепалку Любочка и невинно хлопает ресничками.

Влас мягко улыбается, заводит двигатель, а у меня единственное желание - спрятаться дома под одеялом и разреветься в подушку. Никогда я ещё не чувствовала себя такой беспомощной и растерянной, как сегодня. Кажется, что выхода нет, но автомобиль набирает скорость, на всех парах везет нас в новую квартиру. И в другую жизнь.

Вечер...

Маргарита

После душа я не могу найти свой халат, хотя точно помню, что оставляла его на вешалке в общей ванной. Чтобы не дефилировать по чужой квартире голышом, приходится позаимствовать его у Власа. Распаренная, я кутаюсь в темно-синюю махру, утопаю в ней, вдыхая терпкий мужской аромат.

На миг прикрываю глаза, перекидываю влажные волосы на одно плечо, чувствуя, как на губах играет блаженная улыбка. И тут же мысленно встряхиваю себя.

Нет больше проблем, кроме как о фиктивном муже мечтать?

Подавив неуместные чувства, я на носочках крадусь в гостиную. Квартира у Воронцова просторная, двухуровневая - здесь и заблудиться немудрено, особенно в темноте и с непривычки. Дети спят наверху, моя комната тоже на мансарде, рядом с ними. Влас остался на первом этаже, чтобы не стеснять и не смущать нас, особенно Фила, который нахамил ему перед сном и забаррикадировался в спальне. Атмосфера по-прежнему напряженная, но я немного успокоилась, потому что сын дома. Пусть психует под присмотром.

На кухне горит свет, значит, Влас ещё не отправился спать. Мне лучше подняться к себе, но ноги упрямо несут меня в неправильном направлении. Лечу, как мотылек на огонь, рискуя сгореть. В глубине души я даже хочу этого, хоть и боюсь себе признаться.

— Не спится? - произношу шепотом, останавливаясь в проеме двери.

Влас нехотя отрывается от планшета, проходится по мне быстрым, непроницаемым взглядом - и возвращается к дисплею. Я делаю шаг к столу и застываю как вкопанная, замечая, как он в пару легких нажатий сворачивает проект какого-то отеля. Неугомонный мужчина - он и в Питере себе дело нашел.

— Это что-то важное, о чем мне знать не следует? - выпаливаю вслух свои подозрения, попятившись к выходу. - Что ж, тогда прошу прощения.

— Нет, это что-то неважное, чем тебе не стоит забивать свою очаровательную головку. Рабочие моменты.

Воронцов снимает очки, устало массирует переносицу. Выглядит он помятым, разбитым, вызывает сочувствие и желание поддержать его. В то же время его снисходительный тон меня слегка раздражает. Разве может один человек пробуждать такие противоречивые эмоции?

— Влас Эдуардович, от ваших слов повеяло сексизмом, - ехидно протягиваю, поморщив нос.

— Ничего подобного, Маргарита Андреевна, - с улыбкой поддерживает нашу невинную словесную игру. - Вы часто путаете обыкновенную заботу о женщине с мизогинией.

Улыбнувшись в ответ, отодвигаю стул и сажусь напротив Власа. Всматриваюсь в его серое, нездоровое лицо, кончиками пальцев дотрагиваюсь до мощной, испещренной жилами мужской руки, лежащей на планшете, провожу по напряженным костяшкам, которые едва ощутимо подрагивают от моих прикосновений.