Книга Развод. Война без правил, страница 42 – Елена Валерьева

— Нет, — ответила я спокойно. — Я иду до конца потому, что ты тронул детей.

Его лицо дёрнулось. Чуть, но я увидела.

— Ты сама делаешь им хуже. Втягиваешь в это всё.

— Нет. Это ты не можешь пережить слово «нет».

— Ты ведёшь себя как будто я монстр.

Я смотрела на него долго. Почти с любопытством.

— А ты не заметил, как к этому пришёл?

Он шагнул ещё ближе. И тут между нами встал Максим. Снова. Молча. Без шоу. Я почувствовала, как внутри всё натянулось и одновременно стало легче. Илья перевёл взгляд на него. Усмешка получилась кривой.

— Вы, я смотрю, везде вовремя.

— Нет, — спокойно ответил Грант. — Просто у вас плохая привычка подходить ближе, чем нужно, к женщинам, которые уже сказали вам «нет».

Тишина в коридоре стала идеальной. Несколько человек явно услышали. Ремезов медленно прикрыл глаза, как человек, который очень любит свою работу, но ещё больше — достойные формулировки.

— Вас это не касается, — процедил Илья.

— Её безопасность — касается, — так же ровно ответил Максим.

Вот и всё. Фраза, после которой даже я замерла. Моя безопасность. Не удобство, не репутация, не рабочий процесс, не дети — хотя дети тоже. Моя. Илья посмотрел на него, потом на меня. И впервые за очень долгое время я увидела в его глазах не высокомерие. Страх. Настоящий. Потому что он понял: это уже не история, где он диктует правила. Он резко развернулся и ушёл. А я так и осталась стоять между двумя мужчинами, один из которых когда-то был моей жизнью, а второй становился ею слишком быстро.

После суда я должна была ехать домой. К детям, к чаю, к валерьянке, к любому нормальному женскому сценарию восстановления. Вместо этого я оказалась в машине Максима. Потому что, как выяснилось, когда у тебя подкашиваются ноги и в ушах всё ещё звучит «её безопасность касается», ты не очень способна спорить.

— Я отвезу вас домой, — сказал он после суда.

— Не надо.

— Надо.

— Это превращается в привычку.

— Да.

— Вы всегда отвечаете односложно, когда не собираетесь уступать?

— Да.

Я закрыла глаза. Господи. Ну за что он такой невозможный.

Мы ехали молча почти десять минут. Я смотрела в окно и пыталась не думать о том, как изменилась бы моя жизнь, если бы десять лет назад рядом со мной оказался мужчина, который не просит доказать право на защиту. Потом не выдержала.

— Максим.

— Да?

— Вы зачем это делаете?

Он повернул голову. Чуть.

— Что именно?

— Всё. Суд. Юрист. Опека. Эти ваши появляющиеся в нужный момент плечи, машины, фразы. Зачем?

Он не отвечал сразу. Смотрел вперёд.

— Потому что могу, — сказал наконец.

— Это плохой ответ.

— Почему?

— Потому что звучит как власть, а не как чувство.

Он усмехнулся. Очень коротко.

— А если я скажу, что чувств у меня к вам уже больше, чем власти над ситуацией, вам станет легче?

Я застыла. Нет. Не легче. Намного хуже.

— Не надо так говорить, — прошептала я.

— Почему?

— Потому что я тогда начну вам верить.

Он молчал долго. Потом ответил:

— Уже начали.

И опять попал точно. Я отвернулась к окну, потому что глаза вдруг предательски защипало. Нет. Не сейчас. Не в машине. Не как девочка.

— Послушайте, — сказала я, собрав голос, — есть одна очень плохая женская ошибка. Влюбиться в человека, который пришёл в самый страшный момент и помог выстоять. Потом легко перепутать любовь с благодарностью.