Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 161 – Рика Лав

— Доброе, — я поймал её ладонь и поцеловал центр, потом запястье, потом пальчики, задерживаясь губами на сладкой коже и слушая, как участилось её дыхание. — Как спалось, жаным?

Она слабо хихикнула, утыкаясь носом мне в плечо. Потом подняла глаза.

— Мне снился ты, — призналась она, опуская ресницы. — Будто мы стоим на берегу моря, и Миша бегает по песку, смеётся, собирает ракушки... и ты держишь меня за руку. Я проснулась и подумала: а вдруг всё это — тоже сон? И ты, и Мишина комната с динозаврами, и кольцо...

— Не сон, — я поднёс её руку с кольцом к губам и поцеловал у ободка. — Вот оно, твоё кольцо. А вот я. И Миша спит в своей комнате в обнимку с тираннозавром. Всё настоящее, Лера. И сегодня нас ждёт важный день.

Она вздохнула, в её глазах снова проснулась тревога, что поселилась там после визита в клинику Романова. Тень пробежала по лицу.

— Сегодня к врачу, — пробормотала Лера.

— К профессору Герасимову, — я сел на кровати, увлекая её за собой, и обнял ее со спины. — Лучший нейрохирург по детской травме, светило, его методику восстановления изучают по всей стране. Мы сделаем полный комплекс обследований с нуля, а не будем опираться на бумажки Романова. И что бы ни сказал этот врач, мы справимся. Ты больше не одна, и Миша не один. У него есть мы — мама и папа, который обещал ему помочь и никогда не нарушает обещаний.

— Я знаю, — она прижалась щекой к моему плечу, напряжение понемногу отпускало её. — Просто... я так долго ждала этого момента. Так долго верила, что однажды найдётся врач, который скажет: «Всё будет хорошо». А теперь мне страшно услышать ответ.

— Правда не бывает злой, — я погладил её по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. — Даже самая горькая правда даёт нам основу, на которой можно строить что-то новое. Мы справимся, моя девочка.

Она кивнула и расслабилась в моих объятиях.

После душа, мы позавтракали втроём в детской, под рассуждения Миши о том, кто сильнее — тираннозавр или спинозавр, а я, украдкой поглядывая на Леру, замечал, как она улыбается сыну. Как поправляет сыну салфетку, как целует, как смеётся его шуткам. В эти мгновения она была... счастлива.

После завтрака, когда Миша отправился с приехавшей няней собираться, я поймал Леру в коридоре и прижал к стене, упираясь ладонями по обе стороны от её головы.

— Сейчас по дороге, — я склонился к её уху и понизил голос, чтобы слышала только она, — мы заедем в магазин. Тебе нужна одежда, Мише нужна одежда.

— Вадим, но у нас есть вещи...

— У вас есть то, что вы успели забрать из старой квартиры, — перебил я, касаясь губами её виска. — Этого недостаточно. И я хочу, чтобы ты позволила мне позаботиться о вас. Как о моей женщине и моём сыне. Ты... позволишь?

В её глазах шла привычная борьба — между гордостью и доверием, между желанием всё делать самой и пониманием, что теперь она не одна. Наконец Лера выдохнула и едва заметно улыбнулась.

— Позволю. Но только...

— Никаких «но», — я поцеловал её, обрывая возражения, пока она не обмякла в моих руках. — Ты доверяешь мне?

— Доверяю, — выдохнула она мне в губы.

— Тогда просто следуй за мной.

* * *

В центральном атриуме торгового центра все еще высилась огромная ель, наряженная гирляндами и шарами, из динамиков лилась музыка, а вокруг сновали семьи с детьми, нагруженные пакетами и подарочными коробками. Миша, сидя в коляске, крутил головой во все стороны, его глаза сияли ярче всех звезд.