Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 16 – Алекс Скай

Варя это понимала.

И поэтому поступила нечестно.

Она развернула зеркало к нему сама.

Марк посмотрел на своё отражение так, будто оно тоже должно было соблюдать субординацию.

— Что не так? — спросил он.

— Слишком много контроля.

— Контроль — часть моей работы.

— На переговорах — да. На лице — не всегда. Люди считывают не только слова. Вы можете говорить: «Мы рады сотрудничеству», но если в этот момент выглядите так, будто сотрудничество пришло без предварительной записи, вам не поверят.

— Я не обязан нравиться партнёрам.

— Нравиться — нет. Вызывать доверие — да.

Он молчал.

Варя смягчила голос. Не сильно, но достаточно, чтобы это перестало звучать как очередной выпад.

— Не надо становиться другим человеком. Это сразу выглядит фальшиво. Вам не нужно играть в добродушного руководителя, который сейчас всем раздаст воздушные шарики и мудрые советы. Вам нужно просто иногда показывать, что за цифрами у вас есть не только контроль, но и уверенность в людях.

— В каких людях?

— В тех, кто сидит рядом. В тех, кто работает на проект. В тех, кому вы предлагаете вложиться. И, возможно, — она выдержала паузу, — в той, кто вчера чуть не похоронила вашу легенду о неприступности.

— Чуть?

— Не будем скромничать. Повредила фасад.

Марк посмотрел на неё через отражение.

В зеркале его лицо казалось менее официальным. Может, из-за близкого расстояния. Может, из-за того, что он впервые не стоял у окна, не сидел за столом, не занимал место власти, а просто был рядом — слишком высокий, слишком собранный, слишком внимательный.

Варя вдруг поймала себя на том, что замечает не только строгость его взгляда, но и усталость в уголках глаз. Очень лёгкую. Почти скрытую. Такую, какую не видят сотрудники внизу, потому что им хватает общего впечатления: Громов вошёл — все выпрямились.

А он, возможно, просто давно не позволял себе быть неидеальным.

Эта мысль оказалась неуместно мягкой.

Варя немедленно закрыла её сарказмом.

— Попробуйте сказать: «Доброе утро, рад встрече».

— Доброе утро, рад встрече, — произнёс Марк.

— Нет.

— Что нет?

— Вы сказали это так, будто предупреждаете о внеплановой проверке.

— Я сказал обычную фразу.

— Именно. Проблема в том, что обычная фраза прозвучала как начало совещания, после которого никто не уйдёт прежним.

Он положил руки на край стола и чуть наклонился к ней.

— Варвара Андреевна, вы отдаёте себе отчёт, что учите меня говорить?

— Да.

— В моём кабинете?

— Географически — да.

— За час до важных переговоров?

— С точки зрения времени — тоже да.

— И не видите в этом ничего чрезмерного?

— Вижу. Но вы сами меня назначили.

Пауза.

Марк выпрямился.

— Доброе утро, — сказал он снова. — Рад встрече.

На этот раз голос был чуть мягче. Не тёплый, нет. До тёплого было ещё несколько внутренних совещаний, две подписи и отмена режима «всем стоять ровно». Но фраза уже не резала воздух. Она звучала сдержанно, спокойно и почти нормально.

Варя кивнула.

— Лучше.

— Почти «живой человек»?

— Не торопитесь. Пока «влиятельный человек, который допускает наличие эмоций в соседней комнате».

— Прогресс?

— Безусловно.

В дверь постучали.

Елена Викторовна вошла с планшетом.

— Марк Романович, Степан Игоревич уже на этаже. Представители «Вектор Капитал» будут через двадцать минут.

— Спасибо.