Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 42 – Алекс Скай

2. Признаю, что форма вмешательства могла создать для вас ощущение, будто решение было принято без учёта вашей позиции. Это было ошибкой.

Варя перестала улыбаться.

На секунду.

Потом прочитала дальше.

3. Подтверждаю, что ваши профессиональные качества, вклад в проект и значение вашей работы не требуют дополнительного подтверждения с моей стороны, поскольку уже подтверждены результатом.

Лиза тихо выдохнула:

— Вот это пункт.

Варя шикнула на неё, но сама перечитала фразу ещё раз.

4. В дальнейшем при возникновении подобных ситуаций обязуюсь учитывать не только управленческую сторону вопроса, но и вашу позицию как участника ситуации.

5. Отдельно отмечаю: пункт 7.3 не распространяется на случаи, когда ваше раздражение обосновано.

Варя закрыла рот ладонью.

Плечи начали трястись.

Лиза уставилась на неё.

— Ты плачешь?

— Нет, — выдавила Варя. — Я сейчас умру от бюрократической нежности.

Она дочитала последний абзац.

Приношу извинения за некорректную форму защиты.

С уважением,

М. Р. Громов

Ниже стояла подпись.

Настоящая.

Синяя.

Строгая.

Абсолютно невозможная.

Варя смотрела на лист, а потом начала смеяться.

Не громко сначала. Потом сильнее. Так, что Лиза тоже не выдержала и рассмеялась рядом, хотя явно пыталась сохранить серьёзность момента.

— Он извинился пунктами, — сказала Варя сквозь смех. — Лиза, он извинился пунктами!

— Зато как структурно.

— «Некорректная форма защиты»! Это же надо было так красиво испортить романтический жест.

— А ты уже считаешь это романтическим жестом?

Варя мгновенно перестала смеяться.

— Я сказала «жест».

— Ты сказала «романтический».

— Не говорила.

— Говорила.

— У тебя нет протокола.

Лиза ткнула пальцем в письмо.

— Зато у тебя есть извинение на фирменном бланке. Варь, некоторые мужчины пишут «сорян» в мессенджере. Твой написал документ.

— Он не мой.

— Пока нет исходящего номера?

— Корнеева!

Лиза подняла руки.

— Молчу. Но письмо сохрани.

— Конечно сохраню.

— Ого.

— Для дела.

— Какого?

— Как доказательство, что Марк Громов способен признавать ошибки в письменном виде. Это историческая ценность.

— Разумеется.

Варя аккуратно сложила лист.

Слишком аккуратно.

Потом достала из ящика прозрачную папку, куда обычно убирала важные документы по проектам, и вложила письмо внутрь. На несколько секунд задержала пальцы на краю файла.

Она сохраняла письмо не для дела.

И знала это.

Лиза тоже знала.

К счастью, на этот раз промолчала.

Варя закрыла ящик на ключ.

— Всё. Домой.

— Уверена? А вдруг он пришлёт приложение к извинению?

— Тогда прочитаю завтра.

— Сильная женщина.

— Уставшая женщина.

Они вместе вышли из отдела. Офис к этому времени опустел наполовину. Вечерние коридоры «Громов Девелопмент» выглядели иначе: меньше шагов, меньше голосов, больше отражений в стекле. Город за окнами сиял огнями, и Варе вдруг стало странно спокойно. Не радостно, не легко — до этого было далеко. Но словно внутри, где весь день стоял шум, наконец-то закрыли пару вкладок.

У лифта Лиза нажала кнопку вниз.

— Ты ему ответишь?

— Кому?

Лиза посмотрела на неё.

— Не оскорбляй мою профессию. Я умею считать до одного.

Варя прислонилась плечом к стене.

— Не знаю.

— Ответь.

— Что? «Ваше извинение принято, пункт 5 особенно тронул»?

— Отлично звучит.

— Именно поэтому нельзя.

— Тогда просто спасибо.