Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 52 – Алекс Скай

Он говорил ровно. Без артистичности. Без чужой интонации. Но живо.

Гости слушали.

И Варя вдруг поняла: он не просто выучил тост. Он понял его.

Первые пять минут прошли отлично.

Потом началась свободная часть вечера.

И вот тут всё снова решило проверить Варю на прочность.

Ведущий, освобождённый из служебной зоны и морально потрясённый близким знакомством с замком, вышел к гостям с такой энергией, будто решил компенсировать пропущенное время сразу за всю программу. В первые же десять минут он перепутал имя Инги Беловой, назвав её Ириной, объявил «интерактивный блок» с интонацией человека на детском празднике и попытался шутить про строительные сроки так, что у Марка на лице появилась тень управленческой кары.

Варя поняла: ещё одна такая шутка — и вечер станет легендой, но не той, которую хочется использовать в маркетинге.

Она подошла к ведущему во время короткой паузы и очень мягко, очень вежливо, очень смертельно сказала:

— Андрей, вы сейчас снижаете темп и отдаёте мне карточки гостей.

— Но у меня по сценарию…

— По сценарию вы сейчас помогаете вечеру не погибнуть.

Он посмотрел на её улыбку.

И почему-то согласился.

Карточки оказались спасением.

Варя вышла на сцену снова, уже не как аварийная замена, а как человек, который понял: публика готова слушать, если с ней говорить нормально.

— Итак, посмотрим, чего нам не хватает в городах, — сказала она. — Первый ответ: «мест, где можно посидеть и не чувствовать, что ты мешаешь коммерческой эффективности пространства». Кто бы это ни написал, я чувствую в вас философа и человека, который тоже пытался просто сесть на лавочку у торгового центра.

Смех.

— Второй ответ: «тишины». Коротко, честно, почти крик души. Третий: «нормальных дворов, где взрослым тоже хочется находиться, а не только сопровождать детей с лицом ответственного надзора». Прекрасно. Четвёртый: «места, где можно встретить соседей и не делать вид, что вы оба срочно смотрите в телефон».

Смех стал громче.

Марк стоял у первого ряда рядом с Крайновым и смотрел на Варю.

Она чувствовала этот взгляд даже тогда, когда не смотрела в его сторону.

— И вот мой любимый ответ, — сказала Варя, вытягивая новую карточку. — «Мне не хватает городов, где человек не обязан быть идеальным, чтобы вписаться в картинку». Я не знаю, кто это написал, но, кажется, вы только что сформулировали половину нашей кампании лучше, чем три совещания вместе взятые.

Инга Белова подняла руку.

— Это мой ответ.

В зале раздался лёгкий шум.

Варя улыбнулась.

— Инга, тогда официально сообщаю: если мы украдём вашу формулировку, то только с благодарностью и согласованием.

Инга улыбнулась в ответ.

— Я готова обсудить условия.

Крайнов засмеялся.

— Вот теперь это действительно похоже на партнёрский вечер.

Марк услышал.

Все услышали.

И вечер, который ещё двадцать минут назад балансировал между провалом и скукой, вдруг стал живым.

Люди говорили. Смеялись. Спорили. Подходили к макету проекта уже не из вежливости, а с вопросами. Ордынцев, скептик с лицом вечной проверки, долго обсуждал с Варей идею общественных пространств и даже признал, что «в этом есть здравый смысл». Артём из продаж, попавший в команду сопровождения гостей, сиял как человек, которому дали продавать не квадратные метры, а будущие истории.