Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 82 – Алекс Скай

Потом написала Елене Викторовне:

Елена Викторовна, прошу уточнить, может ли Марк Романович принять меня по рабочему вопросу сегодня до обеда.

Ответ пришёл почти сразу:

Марк Романович просит вас подняться сейчас.

Конечно.

Он всегда просил сейчас.

Сороковой этаж встретил её привычной тишиной. Но сегодня Варя уже не чувствовала перед ним трепета. Она чувствовала только усталую ясность. Иногда боль делает мир не мутным, а резким: видишь каждую линию, каждый угол, каждую ловушку, куда раньше сама шла с улыбкой.

Елена Викторовна подняла глаза.

— Варвара Андреевна.

— Добрый день.

Секретарь посмотрела на неё чуть внимательнее.

— Марк Романович ждёт.

— Спасибо.

Варя постучала и вошла.

Марк стоял у стола. Не у окна. Уже хорошо или плохо — она не знала. На столе лежали распечатки по «Лесной линии», ноутбук был открыт, на экране — стоп-кадр с аллеей объекта. Тот самый кадр, где вечерний свет ложился на дорожки, а вдалеке проходили люди из команды.

Он поднял глаза.

— Варвара Андреевна.

Вот.

Значит, тоже выбрал броню.

Прекрасно.

Так проще.

— Марк Романович.

Он помолчал.

— Нам нужно обсудить утро.

— Нет.

— Нет?

— Нам нужно обсудить проект.

Его лицо стало строже.

— Это связано.

— Для меня — больше нет.

Пауза.

Марк медленно выпрямился.

— Что это значит?

Варя положила на стол папку.

— Отчёт по съёмке. Материалы отправлены Глебу. Первую монтажную сборку ждём завтра к шестнадцати. Комментарии по интервью Николая Петровича внутри. По вашему блоку рекомендую оставить второй дубль у аллеи и короткий фрагмент у входной группы.

— Варя.

— Варвара Андреевна, — поправила она спокойно.

Он замолчал.

На этот раз удар попал в него.

Не красиво. Не драматично. Просто попал.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Варвара Андреевна. Вы хотите вернуться к официальному формату?

— Я хочу вернуться в свой отдел.

Марк стал совершенно неподвижным.

Тот самый Марк из первых дней: собранный, холодный, опасно тихий. Только Варя теперь знала, что за этим не всегда пустота. Иногда там слишком много всего, и он просто не умеет иначе держать.

— Объясните, — сказал он.

— Проект «Человеческое лицо компании» вошёл в стадию, где моё дальнейшее прямое участие рядом с вами создаёт больше рисков, чем пользы.

Его глаза сузились.

— Это моя формулировка?

— Нет. Моя. Я тоже умею говорить безжизненно, если постараюсь.

— Не надо.

— Надо. Так безопаснее.

— Для кого?

— Для компании. Для проекта. Для меня.

— А для меня?

Варя не ожидала этого вопроса.

Он прозвучал не громко. Не мягко. Но слишком лично, чтобы его можно было спокойно положить в папку.

Она отвела взгляд первой.

— Вы генеральный директор. Вы справитесь.

— Это не ответ.

— Сегодня у нас день неответов.

Марк обошёл стол и остановился напротив неё. Не слишком близко, но уже не за баррикадой мебели.

— Я не хотел, чтобы вы почувствовали себя инструментом.

— Но почувствовала.

— Я знаю.

— Не знаете. Вы понимаете логически. Это другое.

— Тогда объясните.

— Зачем? Чтобы вы снова сделали правильный вывод и оформили его управленческим решением?

Он сжал челюсть.

— Это несправедливо.

— Да.

— Вы это понимаете?

— Да.

— И всё равно говорите.

— Да.

Марк отвернулся к столу, потом снова посмотрел на неё.

— Я сказал Елене Викторовне не показывать вам правки Степана, потому что он очевидно пытался вывести вас из равновесия.