Книга Предатели, страница 91 – Айя Субботина

Я была уверена, что все люди, которые занимались этим делом — не один месяц, чтобы замести следы и отвести подозрение — верны мне до конца. Я, черт подери, платила им за закрытые рты!

Но в конечном счете, меня просто использовали.

Абсолютно все.

И даже Рэйн — мой несостоявшийся принц на белом коне и в сверкающих доспехах.

Ему я была нужна только чтобы в очередной раз насолить отцу.

Ни для чего больше.

— Просто скажи, где моя дочь, — уже наплевав на гордость, прошу я.

Если он хочет унижений взамен на Александру — я готова стоять на коленях, целовать ему обувь, позволить сделать с собой что угодно, только бы обнять свою малышку.

Островский думает, что она — дочь Рэйна.

Человека, которого готов был убить несмотря на то, что сам же был причиной его появления на свет.

Такого унижения он никогда не простит.

Марат стер с лица земли собственного брата только за то, что узнал об их с женой романе.

Что он сделает с девочкой, которая является живым напоминанием того, что его жена и собственный сын…

— Твоя маленькая грязная девчонка в безопасности, — милостиво говорит Островский. — Там, где она находится, о ней хорошо заботятся. Но.

Это «но» тяжелым грузом со всего размаху падает мне в живот, и я непроизвольно подгибаю колени. Шакал Островского рывком дергает мой локоть, почти до хруста. Как будто собирался не дать мне упасть, по потом раздумал и решил сломать руку.

Островский недовольно морщится.

Детина отступает.

Видимо, в планы хозяина пока не входит мое членовредительство. Для чего я нужна ему целая и невредимая, раз мне, хотя бы для проформы, не двинули пару раз в зубы и не сломали нос.

— Она будет в безопасности и дальше, Анфиса, если ты выполнишь пару моих условий.

— Что угодно, — без заминки отвечаю я.

Если Островский уже все равно все решил — это бессмысленно.

Но я не хочу давать ему ни единого шанса причинить вред моей малышке.

— Какое рвение. — Он как будто доволен, чего не скажешь по заметно нервничающей Алексе.

«Спорим, Островский не посвящал тебя в свои планы и сейчас ты точно так же прозреваешь, как и я?»

— Условие первое: ты остаешься моей женой.

Я киваю, абсолютно не задумываясь над тем, для чего ему это.

Алекс нервно теребит манжет черного рукава.

— Условие второе — ты не будешь видится с малолетним ублюдком. Никогда. Даже если напишешь ему точку в сообщении — я узнаю и тебе, и твоей маленькой грязной девчонке очень не поздоровиться.

— Хорошо, Марат, — снова без намека на размышления.

Думать тут не о чем — я согласна на все, это же очевидно.

— И условие последнее.

Он намеренно тянет время, чтобы насладиться моим отчаянием.

Я впервые так долго и не моргая смотрю в его глаза.

Не задумываясь бы предложила свою жизнь и свободу взамен на жизнь и свободу Капитошки, но, если меня не станет — она больше никому не будет нужна. Даже родной бабушке.

— Ты подпишешь вот это.

Я замечаю Диану только сейчас, когда она вдруг появляется «на арене» словно черт из табакерки, и протягивает мне пару листов.

Мне достаточно бегло пробежать взглядом по строкам, чтобы понять ужасный смысл их содержимого.

Это добровольный отказ от ребенка в пользу его отца — Марата Островского.

— Маленькая страховка на случай, если решишь сбежать. Намордник и ошейник.