Книга Предатели, страница 94 – Айя Субботина

Почти две недели.

Или больше?

Марат словно продал душу дьяволу: он уже ходит, правда, теперь опираясь на трость, вернулся к делам и с удвоенной силой запустил свои щупальца абсолютно везде. Порой я чувствую его поганые прикосновения даже во сне, хоть у нас теперь раздельные комнаты в разных частях дома, и Марат не рвется требовать у меня исполнения супружеского долга. Я не знаю, смогла бы. Я не уверена даже, что осталась бы жива после этого.

Потому что, несмотря ни на что, я не могу избавиться от воспоминаний той ночи с Рэйном.

Они всегда со мной, даже когда страшно, плохо и противно от очередной порции унижений — я вспоминаю, как мой Дьявол целовал меня, как его руки оставляли следы на моей коже и… оживаю.

Теперь за мной следит не только водитель, но и пара «телохранителей».

У меня отобрали телефон, и чтобы позвонить, мне нужно попросить его у «телохранителя».

Няни у Капитошки больше нет. Да я бы и не согласилась выпустить дочь из поля зрения хотя бы на пару минут. Она всегда и везде со мной: вожу ее на кружки и к логопеду, потом еду с ней в студию, где занимаюсь подготовкой новой ювелирной коллекции. Я бы сказала, что весьма странно, что после всего случившегося, Марат разрешил мне заниматься этим делом, если бы не знала, что он готов на «компромиссы» со своими драконовскими методами, если речь идет о выгоде. А мой ювелирный дом, как оказалось, начал приносить немалые деньги. И замены мне просто не нашлось, хоть Алекс сделала все, чтобы влезть своими грязными ногами даже туда.

Со стороны все это выглядит, словно между мной и Маратом была простая семейная размолвка из тех, которые случаются в каждой, даже идеальной семье двух любящих людей. Мы разбежались, потом сошлись и нашли компромисс.

В СМИ вовсю постят наши совместные фото, сделанные на позавчерашнем мероприятии по случаю открытия нового медицинского крыла в центре, где Марата поставили на ноги. Если посмотреть — подкопаться не к чему: идеальная пара, хоть икону рисуй.

Вся правда нашей красивой жизни — мы не те, кем кажемся.

Рэйн как-то просто исчезает из моей жизни.

Как и в прошлый раз: просто… уходит, как снег, который очень долго лежит в темных уголках, даже когда на улице уже вовсю хозяйничает весна. Кажется, что будет лежать там всегда, а потом ловишь себя на том, что уже ничего нет.

Сегодня я задерживаюсь в студии до глубокого вечера: через неделю представление новой коллекции и я лично слежу за всеми приготовлениями, потому что с самого начала, «АлексА» была моим детищем и каждое украшение я оформляла именно так, как чувствовала. Возможно, поэтому все и получилось.

Когда дверь в студию открывается, и телохранитель пропускает вперед высокого молодого мужчину, я не сразу понимаю, кто это. Устала и натрудила глаза, а зрение, после пары сотрясений, которые устроил Марат, в последнее время подводит меня все чаще.

Ян?

Я спускаю очки на кончик носа и пытаюсь угадать, зачем вдруг моему пасынку, с которым мы за все эти годы обменялись в лучшем случае десятком слов, понадобилось меня видеть. До такой степени, что он приехал лично.

Телохранитель занимает место у двери. Теперь у него четкий приказ Островского: никогда и ни с кем, ни при каких обстоятельствах не оставлять меня без присмотра. Наверняка насчет моих «свиданий» с его сыновыми у этих мордоворотов особенные указания.