Книга За раскатами грома, страница 66 – Мария Горная

Громов мысленно выстроил маршрут, тут же оценив, где можно потерять время, где можно выиграть, и каким способом лучше ехать, чтобы не привлекать внимания и одновременно иметь возможность уйти быстро, если встреча окажется ловушкой.

— Понял, — коротко сказал он. — Ты будешь?

— Нет, — ответил отец. — Это твой разговор. Я только обеспечил, чтобы он тебя выслушал.

Громов сжал челюсть, потому что даже в зрелом возрасте ему иногда было трудно принять, что отец может помогать, не вмешиваясь, и именно это вмешательство без вмешательства всегда было самым сильным.

— Спасибо, — сказал он, и это слово прозвучало чуть тише, чем обычно.

Отец выдержал паузу, словно проверяя, не скажет ли Паша что-то лишнее, а потом добавил:

— Сын… ты уверен, что тебе стоит в это лезть напрямую?

Громов не ответил сразу, потому что ответ был слишком очевиден.

— Я уже внутри, — произнёс он наконец. — Вопрос не в «стоит», а в том, как быстро я это закончу и ради кого я все это делаю.

— Тогда будь умнее, чем эмоции, — сказал отец. — И не делай того, что потом не сможешь объяснить.

Громов усмехнулся без улыбки.

— Я ничего никому не объясняю, — сказал он. — Я просто делаю так, чтобы она могла жить спокойно.

Отец не спорил. Он просто закончил разговор коротким:

— Держи голову холодной.

Громов сбросил вызов и несколько секунд стоял неподвижно, глядя в одну точку, словно позволял словам отца окончательно улечься. Он не испытывал ни раздражения, ни облегчения — только ясное понимание того, что теперь вариантов осталось меньше, чем раньше, а значит, каждая ошибка будет стоить дороже.

Он медленно убрал телефон в карман и направился наверх.

Лестница встретила его тишиной. Дом будто затаился, и это было почти физически ощутимо: ни шагов, ни голосов, ни посторонних звуков. Паша прошёл по коридору и остановился у двери своей комнаты. Он не спешил входить, будто отделял внутри себя «до» и «после», но затем всё же толкнул дверь и закрыл её за собой.

Комната была строгой, почти аскетичной. Здесь не было ничего лишнего — только то, что действительно имело значение. Он подошёл к письменному столу, выдвинул нижний ящик и на секунду задержал руку, прежде чем достать оружие.

Пистолет лёг в ладонь привычно, без внутреннего сопротивления. Громов проверил магазин, провёл пальцем по холодному металлу, механически, без эмоций, убедился, что всё на месте, и только после этого собрал оружие обратно, спрятав его под ремень джинс так, чтобы не мешало движениям.

Это не было жестом агрессии. Это было возвращением к состоянию, в котором он умел выживать.

— Ладно, — тихо сказал он самому себе. — Работаем.

Вернувшись в гараж, Гром прошёл вдоль стены, остановился у дальнего угла и снял плотное защитное покрывало. Под ним стоял чёрный мотоцикл.

Не новый. Не показной. Чистый, ухоженный, без лишних деталей — машина, которую держат не ради статуса, а ради функции.

Громов быстро обошёл его, проверяя визуально, затем сел, привычным движением поставил ноги на землю и завёл двигатель. Ровный, низкий звук заполнил гараж, и в этот момент Паша почувствовал то самое состояние, которое приходило к нему в редкие моменты — когда всё лишнее оставалось позади.

Он вывел мотоцикл наружу, выключил свет и закрыл гараж. Шлем он надел уже на крыльце, быстро, без колебаний, и прежде чем тронуться, на секунду поднял взгляд на дом. Не с тоской, не с сожалением — скорее как человек, который понимает, что сейчас от него зависит гораздо больше, чем собственная жизнь. Двигатель взревел чуть громче, чем раньше, когда он выехал за ворота и вырулил на дорогу.