Книга Фиктивная жена. Настоящая опасность, страница 35 – Агнешка Пламенная

Потом в коридоре раздались шаги. Тяжёлые, медленные — я узнала их сразу.

Дверь открылась без стука. Артём вошёл и остановился на пороге. В темноте я не видела его лица, только силуэт — широкие плечи, чуть опущенные от усталости.

— Ты не спишь, — сказал он негромко.

— Жду тебя.

Он подошёл и сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Я приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. Оно было уставшим, но спокойным — не таким, как час назад в кабинете.

— Завтра будет тяжело, — сказал он. — Я должен попросить тебя кое о чём.

— О чём?

— Ты должна мне довериться. Даже если то, что произойдёт, покажется тебе кошмаром. Даже если я скажу слова, которые ранят тебя. Пожалуйста. Просто верь мне.

— Артём, что ты задумал?

— Я не могу сказать. — Он покачал головой. — Пока не могу. Слишком много ушей, и я не знаю, сколько их ещё осталось в этом доме. Но обещаю: я не предам тебя. Никогда больше.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Затем встал — резко, словно боялся, что если задержится ещё на минуту, то не сможет уйти.

— Что бы ты завтра ни услышала, что бы я ни сказал, — произнёс он, уже стоя у двери, — помни: это неправда. Всё это неправда. Кроме одного.

— Чего?

— Я люблю тебя. Это единственное, что всегда было правдой.

Дверь закрылась. Я осталась в темноте, глядя на то место, где он только что стоял. Его тепло ещё хранилось на краю кровати, его слова — в воздухе. Я прижала ладонь к животу и закрыла глаза.

— Мы справимся, — прошептала я. — Обязательно справимся.

За окном снова пошёл снег. Крупные хлопья падали на подоконник и таяли, оставляя мокрые следы — как обещание, которое ещё предстояло исполнить.

Фальш-стена

Перегородка, создающая иллюзию.

За ней можно спрятать сокровище или ловушку.

И никогда не знаешь наверняка, что именно.

Я не спала всю ночь. Его слова крутились в голове, как заезженная пластинка: «Доверься мне. Что бы ты завтра ни услышала, что бы я ни сказал — это неправда». Я повторяла их, как молитву, и всё равно, когда утро наступило, оказалась не готова.

За завтраком он не взглянул на меня.

Я вошла в столовую с надеждой, что увижу хоть какой-то знак — быстрый взгляд, лёгкое движение уголка губ. Ничего. Артём сидел во главе стола, просматривая что-то в телефоне, и когда я поздоровалась, лишь коротко кивнул. Маша, устроившаяся с краю, переводила встревоженный взгляд с брата на меня. Горничная расставляла чашки, стараясь не греметь фарфором.

— Ты сегодня опять в офис? — спросила я, пытаясь придать голосу обыденность.

— Да. Много дел. — Он не поднял головы.

— Может, хотя бы позавтракаешь нормально? Ты почти ничего не ешь в последнее время.

— Я не голоден.

Повисла пауза. Я чувствовала, как горничная косится на нас, и внутри всё сжималось. Это ведь игра? Он говорил, что это неправда? Но почему тогда его голос звучит так, как в тот день, когда он вышвырнул меня из дома? Почему этот холод кажется настоящим?

— Ты опять не ночевал дома, — сказала я, и это была импровизация. Я не знала, что говорить дальше, но молчать было нельзя.

— У меня были дела.

— Всегда дела. — Я отодвинула тарелку. — Знаешь, я устала. Устала ждать тебя, устала разговаривать с твоим затылком.

Артём наконец поднял глаза. В них не было ни тепла, ни холода — пустота.