Книга Принцип неизбежности, страница 61 – Алина Аркади

— Тогда зачем забрали меня?

— Понимаешь, Аннушка, – подходит, присаживаясь передо мной на корточки и поглаживая ладони, – последние двадцать лет Лев держался особняком, никому не позволял приблизиться. Но ты, девочка, сдвинула монолитную плиту жёстких принципов и пробралась в его мир. И судя по тому, что после проведённых рядом с ним трёх дней ты не только жива, но и достаточно тепло отзываешься о сыне, могу судить о его заинтересованности тобой. По крайней мере, надеюсь на неё.

— Заинтересованность… – прокручиваю слова Игнатова, не веря, что подобное пришло ему в голову. – Павел Валерьянович, я вас разочарую, но всё достаточно прозаично: Лев должен моему отцу. Когда-то папа помог ему. В чём конкретно, я не в курсе.

— Помог?.. – Игнатов поднимается, потирая подбородок и перелопачивая в мыслях тонну вариантов. – Так вот кто поручился за него. Островский…

— Поручился?

— А ты думаешь, можно прийти и сказать: «Здравствуйте, я Лев. Возьму заказ. Качество гарантирую»? В этот мир проще всего попасть по поручительству. Желательно кого-то весомого. Как твой отец.

Папа замолвил слово за Льва. В какой момент он принял решение пойти именно по этому пути?

— Если вы надеялись, что он придёт за мной по причине… заинтересованности – просчитались. Скорее всего, ваш сын уже далеко отсюда.

— Жаль. – Тяжёлый вздох ложится на мои плечи, говоря о крушении надежд Игнатова. – Знаешь, когда Льву было лет десять, мы с Островским договорились: если у него родится дочь, обязательно станет моей невесткой.

— Прям как из сказки: «Они были повенчаны ещё в колыбели», – смеюсь, понимая всю абсурдность слов Павла Валерьяновича. – Нет, не нужен ему никто. Мне кажется, он сам себе не нужен.

— Я бы хотел, чтобы и у такого, как он, нашлось место, где ждут. И обязательно был тот, кому он нужен.

— Он нужен вам.

— Я его отец – Лев мне нужен любым. Но я не могу дать ему семью и детей. Особенно детей. Я хочу видеть его продолжение. Лишь тешу себя надеждой: когда он сам станет отцом, отчасти сможет понять.

— Вы могли жениться повторно и обзавестись детьми. Даже не заключать брак, сейчас этого не требуется.

— Наверное, мог. – Мужчина пожимает плечами, оседая в кресло и наполняя бокал. – Но забота об Эле и нескончаемые поиски Льва забрали часть моей жизни. Места для кого-то другого не осталось. Всё занято ими. Несомненно, я бы любил ещё одного своего ребёнка, но уже не так, как Макара и Льва.

— Моей младшей сестре четыре, и папа любит её больше всех нас. – Вспоминается, как Сонька играет с папой в «Поцелуй солнышко», когда она тычет пальчиком в нос или глаза, а он послушно оставляет поцелуй.

— Потому что вас всех Косте родила любимая женщина. Мою ты сегодня кормила и купала.

Тишина липкой патокой окутывает кабинет, в котором два человека, погрузившиеся в раздумья, не знают, что их ждёт дальше. Слишком много информации для одного дня. Кажется, если меня встряхнут ещё раз, я разревусь. Хочется положить голову кому-то на плечо и забыться ненадолго, оторвавшись от чёртова несправедливого мира.

— Вы обещали отпустить меня, – напоминаю Игнатову, что моё пребывание в этом доме истекло, а встреча с сыном случится уже при иных обстоятельствах и без меня.

— Да. Сейчас распоря…

Реагируем на грохот и громкий мат, доносящийся с улицы. Но всё стихает слишком быстро, а по спине прокатывается волна страха и непонимания. Огромная территория защищена со всех сторон, а количество охраны достаточное, чтобы не случалось непредвиденных ситуаций. Игнатов всматривается в окно, а затем, повернувшись, подмигивает мне: