Книга Принцип неизбежности, страница 74 – Алина Аркади

— Стоп, – переворачиваюсь, уткнувшись в грудь мужчины, – для неё триггером стала новость, что муж «облегчил» страдания сына.

— Скорее, сама смерть Макара. Известие, что отец приложил к этому руку, просто дополнило картинку.

— То есть чтобы привести её в чувство, подобное должно случиться с тобой?

— Вероятно, да.

— Жаль, что я раньше этого не знала, – хмыкаю, переворачиваясь на спину.

— В смысле?

— Тогда бы я привезла твою дырявую тушку не к Герману, а в дом отца. Кто знает, возможно, это сработало бы. Хотя реальная травма вообще необязательна. – Идея зажигает, поэтому сажусь на диване, приготовившись поделиться со Львом. – Можно создать видимость твоего ужасного состояния. Профессиональный гримёр легко обрисует лицо и тело травмами, в дополнение пойдут бинты, капельницы, какой-нибудь пикающий аппарат, считывающий жизненные показатели, и картинка неизлечимо больного готова. Вот только всё это осложняется тем, что в доме отца ты не желаешь находиться дольше десяти минут.

— Ради такого могу и потерпеть.

— Давай завтра поедем и сделаем. Если не хочешь сам, я могу поговорить с Павлом Валерьяновичем. Объясню смысл идеи. Не думаю, что он откажется. В её случае хуже уже быть не может. Да и я смогу успокоить Элю, она меня сразу приняла.

— Обычно незнакомых она отталкивает.

— Наверное, я слишком похожа на папу. Назвала меня Костей и рассказала, что произошло. Коряво и бессвязно, но даже без дополнения твоего отца я бы позже поняла.

Вновь вижу знакомую эмоцию, которая проносится на дне карего взгляда – стыд, приправленный виной. Что мучит Льва, не позволяя сбросить груз прошлого и построить жизнь, наполненную хоть каким-нибудь смыслом? Что заставляет заявлять о ненависти к отцу, хотя он испытывает нечто другое? Поэтому, подумав минуту, всё решаюсь спросить:

— Почему ты ушёл из дома? – Он вскидывает взгляд, в котором явно читается «не твоё собачье дело», но эту битву я не проиграю, как бы он сейчас ни старался испепелить меня в пламени негодования.

— Зачем тебе это, Дефектная? – наклоняет голову, с интересом наблюдая, как я реагирую на прилипшее прозвище.

— Позавчера я знала о тебе немного – киллер по прозвищу Глок. И этой информации было достаточно. Всё, что произошло дальше, не зависело от моего желания. Я познакомилась с твоими родителями и узнала то, что обычно не вываливают на гостей, впервые переступающих порог дома. Знаешь, как правило, есть несколько взглядов на одну и ту же ситуацию в зависимости от количества лиц, принимающих участие. Два я услышала, остался твой.

— Ты случаем не на мозгоправа учишься?

— Если бы училась на того, кого ты назвал, я бы, не подходя к машине, поняла, что это закончится полным дерьмом. Ты бы загнулся, – кручу пальчиком, указывая на Льва, – а твой отец оплакивал ещё одного сына. Так что, давай, Лев Павлович, выкладывай, потому что, возможно, я единственный человек в твоей жизни, которому действительно интересны твои переживания.

— У меня их нет.

Упёртый мужчина вновь натягивает маску отстранённости, желая показать собственную неуязвимость. И ещё пару дней назад я бы поверила. Но не сегодня.

— Вчера я заметила виноватый взгляд, которым ты наградил отца, тут же прикрывшись ненавистью. Но она, скорее, показная. И если твой отец винит себя за то, что пошёл на поводу у сына и стал причиной состояния твоей матери, то за что себя винишь ты?