Книга Принцип неизбежности, страница 79 – Алина Аркади

И пока наслаждаюсь теплом, Глок крутится на кухне, колдуя над завтраком. Подаёт тарелку, заботливо поставив на мои колени, и опускается рядом. И чем больше он для меня делает, тем меньше я хочу расстаться с ним сегодня.

— Одевать меня будешь? – жую, посматривая на мужчину. – Чтобы приговорённый испытал максимальное количество удовольствий перед казнью. – Вопрос, застывший в глазах Льва, заставляет продолжить: – Вкусная еда, – указываю на тарелку, – забота и внимание, словно так пытаешься загладить вину за то, что через несколько часов избавишься от меня.

— Ты от меня хотела избавиться в первый день, когда планировала скинуть на обочине и не вязнуть в моих проблемах. Забыла?

— Тогда я тебя плохо знала.

Неделя прошла, а я будто прожила целую жизнь в иных, непривычных для меня реалиях с человеком, ставшим важным. И всё, что было «до», сейчас кажется таким мелким, несущественным, перекрываемым эмоциями, которые я испытываю с мужчиной, сидящим рядом. Обнажённый и совершенно этого не стесняющийся, поглощает кашу из банки и жадно облизывает меня взглядом. На мгновение теряюсь, понимая, что больше подобного не испытаю.

— Дефектная, давай начистоту – я не очень. Лучше обойди меня стороной. Не подходи к черте, за которой я. Там пусто. Давно ничего нет.

— Там намного больше, чем ты говоришь. Просто ты сам давно туда не заглядывал.

— Ты мне сейчас рассказываешь, какой я?

— Какой? Жёсткий, цинично-ледяной, обжигающий. Это показательное. Любой душе нужно тепло. В холоде она чахнет и погибает.

— Я к холоду привык.

— Но это не означает, что не стремишься избавиться от него. И я сейчас здесь только потому, что приняла твой холод. Удивительно, что никто не решился, – ухмыляюсь, заводя Льва. Ещё немного, и он сорвётся, доказывая, что в не нуждается в ком-то. – Или слабину ты дал только рядом со мной?

Долгий взгляд, сверкающий недобрым блеском, больше меня не пугает. Он мне знаком: так пригвождает к земле отец. Достаточно пары минут, чтобы человек пригнулся, показав, что признаёт более сильного.

— Нарываешься, Аннушка.

— Я тебя не боюсь, – вздёргиваю подборок, демонстративно облизывая ложку. – Этим и привлекаю, да?

— Скорее, раздражаешь.

— А мне показалось, возбуждаю, – приближаюсь, покрывало сползает, обнажив грудь, которая для Льва сродни чему-то завораживающему.

— Иногда физическое влечение – это просто физическое влечение. Без подтекста и романтичной хуйни, которую так любят придумывать девочки. Я на это не ведусь.

Вскакивает, собирая доказательства нашего пребывания, а затем выдёргивает из-под меня простыню, засовывая в большой чёрный пакет. Мой вопросительный взгляд замечен, но пояснять свои действия Лев не спешит, тщательно проверяя наличие посторонних предметов и продуктов с маленьким сроком годности.

— Что ты делаешь?

— Не знаю, когда в следующий раз наведаюсь сюда. Поэтому избавляюсь от всего, что не пролежит несколько месяцев. Постельное бельё всегда использую новое.

И пока я одеваюсь, мужчина наполняет генератор и закрывает окна. Дожидается меня у двери, после моего выхода проверив помещение повторно и защёлкнув кодовый замок. Вот и всё. Пакет и я загружены, и ничто более не задерживает нас в этом пустынном месте, которое для меня навсегда останется маленьким миром, где я была счастлива. Да, именно счастлива. И чем дальше мы уезжаем от логова Глока, тем острее ощущается тоска, разливающаяся внутри гадкими щупальцами.