Книга Она - моё табу, страница 124 – Настя Мирная

— М-м-м… — тянет с набитым ртом. — И правда вкусно. А соль у нас есть? — с улыбкой протягиваю ей спичечный коробок. Она щедро засыпает картошку и протягивает мне соль. — Тебе посолить? — киваю и позволяю посолить мою. — Хватит?

— Хватит. Я не люблю сильно солёное.

— А я наоборот. И острое тоже. Только у меня гастрит и мне нельзя. — заметно приунывает, разметав взгляд по накатывающим на берег волнам. Глубоко вздыхает. Приобнимаю за плечо и подтягиваю к себе. Девушка роняет голову мне на плечо и запрокидывает назад, заглядывая мне в лицо. — Ты очень хороший. — шепчет вдруг. — Я тебя не заслуживаю.

Быстро поднимается на ноги и неторопливым шагом направляется к морю. Лёгкий ветер колышет белое платье и шоколадные волосы. Даже с расстояния замечаю, что она отчего-то расстроилась и грустит. Встаю и иду следом. Ничего не говорю, когда вскидывает на меня вопросительный взгляд. Беру за руку, сплетаю наши пальцы и увлекаю дальше по пляжу.

Вода приятно холодит и щекочет стопы и щиколотки. Ветер обдувает горячую кожу. Подворачиваю штаны, избегая мочить их. Завожу наши руки Кристинке за спину и прижимаю к боку. Легко прикасаюсь губами к волосам, не сбавляя шага. Она сама прибивается ближе и оборачивает свободной рукой живот. Какое-то время так и бродим туда-сюда вдоль кромки воды, слушая шум моря и крики чаек. Наблюдаем, как они спускаются к воде и взмывают вверх с добытой рыбой.

— Здесь так тихо и спокойно. Умиротворённо. — шелестит Крис негромко. — Я никогда не любила тишину. Старалась всегда быть там, где шум, оказаться в центре внимания. Никогда не думала, что можно наслаждаться тишиной. Что для счастья достаточно горелой картошки, моря и одного единственного человека.

Всё это она говорит, ни разу не взглянув на меня. Кажется, что просто рассуждает. Чуть сильнее жму тонкую талию и снова целую в висок.

— Достаточно и меньшего, если тебе это приносит радость. Я вот люблю тишину. Когда у тебя полный дом младших братьев, не так часто удаётся насладиться ей.

— Я завидую тебе. — выдаёт Фурия расстроенно. — У меня дома всегда тишина. Наверное, поэтому меня тянет к шуму и толпе. Хочется сбежать от неё. Но знаешь, Андрюш, — переводит дыхание и поднимает на меня влажный взгляд янтарных глаз. Стягиваю свой на неё. Встречаемся глазами, и снова внутри что-то переворачивается. Приходит в разруху, дабы дать место чему-то очень важному, — с тобой мне этого не надо. С тобой легко, свободно и так спокойно. Хочется остаться одним в целом мире. Чтобы всё исчезло. Только ты и я.

Останавливаюсь и поворачиваюсь к Кристине лицом. Она тоже. Накрываю ладонью щёку. Фурия опускает ресницы и трётся о неё с нежной улыбкой. Мотор расходится от души. Грохочет по костям, как барабанщик Рамштайна, но при этом сжимается, чтобы следом разрастись и заполнить собой всё пространство. Склоняюсь и прижимаюсь губами к губам.

— Только ты и я. — подтверждаю спокойно. — Так и есть, Манюня. Никого больше нет.

Она отвечает на поцелуй порхающими движениями опиумных губ и сама тащит меня дальше по пляжу. Снова повисает безмолвие, но оно такое комфортное, что нарушать его даже не хочется. Достаточно просто обнимать Крис, чувствовать исходящее от неё тепло и быть рядом.

— Расскажи мне о свой своей семье. О себе. — просит приглушённо, повернув на меня голову.