Книга Она - моё табу, страница 122 – Настя Мирная

Блядь!

Крис тем временем подскакивает на колени и отползает на несколько сантиметров. Тянется пальцами к животу, спускает ниже и цепляется в резинку боксеров. Оттягивает немного и заглядывает внутрь. Тут даже я ощущаю, как кровь к моим щекам приливает. Она так внимательно смотрит. Чуть сдвигает голову на бок. Между маковых губ мелькает кончик языка. У меня вся ротовая пересыхает, когда кончиками пальцев с неожиданной осторожностью проводит по самой верхушке члена. Она поднимает голову и глядя чётко в глаза, приглушённо просит:

— Объясни, что я должна делать, чтобы доставить тебе удовольствие.

— Ты не должна. — выдыхаю как-то растерянно.

Как я, мать вашу, должен ей это объяснить? Инструкции как дрочить мужику у меня нет.

— Не должна. — без заминки соглашается Царёва. — Но я сама хочу. Я очень любопытная. — подтягивает уголки губ.

— Заметил. — буркаю с усмешкой.

Приподнимаю таз, надеясь, что Фурия поймёт намёк. Понимает. Крепче сжимает ткань и стаскивает трусы вниз. Плюхаюсь голой задницей на разогретые солнцем камни и впиваюсь глазами в пунцовое лицо девушки. Она даже не дышит. Нереально медленно тянется пальцами. Прикасается невесомо. Сжимаю зубы, но протяжный стон всё равно прорывается.

И дело совсем не в том, что я почти год на армейском пайке. С Алей такого не было. Всё дело в Фурии. В том незримом чувстве, что бурлит между нами. Даже лёгкие касания кружат голову, будто девственнику на выпускном. Я пиздец как сильно хочу заняться с ней сексом. Почти невыносимо. Но та самая любовь заставляет сидеть на месте, сгребать кулаки, стискивать челюсти и позволять ей изучать, мать вашу, мой хер. Каждую мышцу разбивает тремором предвкушения. И, естественно, удовольствия.

Крис прикладывает ещё два пальца и легко ведёт вниз.

— Гладкий. Приятный наощупь. — шепчет, поглядывая на меня исподлобья. — Тебя это раздражает, да? — палит, явно замечая моё напряжение.

Ну не могу я этого спрятать. Колошматит меня от неё. От её почти голого вида. От рваного дыхания. От запаха лета и возбуждения, исходящего от Кристины.

— Что? — выдавливаю сквозь зубы.

— То, что я говорю. И делаю.

Планомерно выдыхаю и закрываю глаза.

— Нет, Крис. Не раздражает. Просто это не так просто. Сдерживаться.

— Что я должна делать?

— Сожми. — цежу с нажимом. Царёва несмело оборачивает потряхивающимися пальцами ствол и ждёт дальнейших указаний. — Чуть крепче.

Она усиливает давление. Я стону от ощущения её тёплой, нежной ладони на своей плоти.

— Так?

— Да.

— Что дальше? Двигать? Вверх-вниз? Больно не сделаю?

— Не сделаешь. Просто, блядь, начинай. — рычу, как взбешённый тигр.

Плотнее смежаю веки и чувствую телом, как она вздрагивает. Голос скрипит, когда говорю:

— Не бойся, Кристина. В случае чего, я дам знать. Начни медленно. Ускоряйся постепенно. Не спеши сразу.

— Он большой. — раздаётся зачарованный шёпот.

Я даже кивнуть не могу. Опираюсь на локти и откидываю голову назад. Быстро сканирую тропинку, по которой мы спускались, и полностью отдаюсь доставляемому неопытными ласками удовольствию. Фурия, наконец, начинает дрочить. То сильнее сдавливает, то ослабляет. Но кистью водит очень медленно. Я не тороплю. Не хочу напирать на неё. Пусть идёт на инстинктах. Сама поймёт, что и как надо делать. И понимает ведь. Наращивает темп. Я наращиваю амплитуду стонов. Не могу держать. В груди жжёт от них. Глотку дерёт, пусть и глушу громкость всеми возможными резервами. Кулаки до хруста суставов жму. С зубов эмаль обсыпается — так челюсти стискиваю.